Всё позади – и ОЭЗ, и МЭРТ

Особые экономические зоны в России приказали долго жить – президент решил больше их не создавать, а уже созданные или закрыть, или отдать регионам (что, заметим, мало чем отличается от «закрыть»). Если верить «Коммерсанту», затея обошлась казне в 186 миллиардов рублей, а одно рабочее место в ОЭЗ стоило 10 миллионов. Отдача на вложенные средства отсутствует, полторы сотни миллиардов, большая часть которых состояла из тех ещё, полновесных рублей пущены на ветер.

Закон об ОЭЗ разрабатывался в 2005-м министерством экономического развития и торговли, МЭРТ. Не потому, что МЭРТ во главе с министром Грефом этого хотело. Наоборот, не хотело совершенно, потому и написало в законе такое, что крах ОЭЗ как идеи с первого дня стал вопросом времени. Которое теперь наступило.

Что же заставило МЭРТ готовить закон об ОЭЗ?

Не что, а кто. В декабре 2004-го президент Владимир Путин посетил Бангалор, а в Бангалоре – технопарк индийской компании Infosys. Тогда индусы экспортировали софта на смешную сумму, только-только подбирались к 30 миллиардам долларов. Но и это впечатляло – порядок цифр был тот же, что и у нашего экспорта нефти. Тогдашний IT-министр Леонид Рейман в 2004 году на Байкальском экономическом форуме (был такой) заявил, что Россия может продавать за рубеж ПО и IT-сервисы на суммы, сопоставимые с теми, что выручает за сырьё.

Бангалор в 2004-м представлял собой город неимоверных контрастов. Пыльные улицы. Тощие коровы, пасущиеся на кучах мусора, кои попадаются на каждом шагу. Первое впечатление у аэропорта – старик-индус, сидящий на тротуаре, перед ним сложенная в подобие тарелки газета, в газете рис, судя по цвету, с карри. Старик очень худ. Он ест, не обращая внимания на прохожих, которые чуть ли не переступают через его еду. Берёт рис щепотью, высоко поднимает руку, рис струйкой летит вниз, в «тарелку». Процесс длится и длится. Вдруг старик отправляет щепоть риса в рот. И снова – играет им, как ребёнок в песочнице.

Не успел сфотографировать, приходится заменять картинку описанием.

Перед технопарком шлагбаум и вооружённая охрана, за шлагбаумом иная жизнь. Ухоженные египетские и средиземноморские курорты, любимые нашими обывателями, выглядели бы жалко рядом с местом обитания индийских программистов. Гектары газона качества, как у поля для гольфа, и тропические растения в разнообразии, способном поразить европейца. Здания от архитекторов с мировым именем (как это замышлялось, да не вышло в Сколкове).

Технопарк. Фото (с) Андрей Анненков
Технопарк Infosys в день визита Владимира Путина, декабрь 2004. Фото (с) Андрей Анненков

Пролетарии Infosys – молодые и очень молодые люди, нормальные айтишники, ничем, если не считать сари (не все, но часть девушек носит сари, а не европейскую одежду), не отличающиеся от таких же в любой другой стране. Русские для них в диковинку, с ними стремятся заговорить. Мой юный собеседник после вежливого приветствия охотно подвергся допросу (на кого работаешь, спрашивал я) и сообщил, что пишет код для SAP, что за продукт, не знает, но ТЗ и набор тестовых данных у него есть, компилятор тоже, что ещё нужно для счастья. Тупой индусский кодировщик, ага.

Территория технопарка
Территория технопарка, Бангалор, 2004. Фото (с) Андрей Анненков

Владимир Путин начал визит с музея Infosys, где был явно впечатлён. Ещё бы не впечатлиться: никакой тундры, вышек и труб, сидят себе за компьютерами посреди райских кущей, и добывают, стуча по клавишам, те же миллиарды. Прогулка на гольф-карах по территории довершила впечатление. Путин явно хотел такое же у нас. Окружённый юношами – не программистами даже, а теми, кто работает в колл-центре – сказал, что в России у них будут конкуренты, готовы к такому? Юношество шутку оценило и добродушно рассмеялось.

Infosys
Территория Infosys, 2004. Фото (с) Андрей Анненков

Путин же не шутил. Разумеется, ему рассказали, как индусы своего добились. Налоговые каникулы и льготы для резидентуры технопарков, отдельная таможня, мгновенная регистрация IT-компаний (приём заявок онлайн – и это, напомню, 2004 год) и пр. В первый рабочий день 2005-го президент проводит совещание в Новосибирске, где требует принять закон, который позволит сделать нашим программистам жизнь пусть не совсем уж такую замечательную, как в Индии, но всё же существенно более сладкую. Индустрия должна получить льготы, расцвести и сторицей вернуть стране даденное.

В Новосибирске я не был, и не помню, кто там присутствовал от МЭРТ, кажется, замминистра Андрей Шаронов, впрочем, не суть важно. Важно, что МЭРТ поручили написать закон.

Это теперь Греф апологет технического прогресса и понимает, чем IT отличается от уборки картофеля. А тогда, в бытность министром, не понимал. С ним лично я не разговаривал, но с его чиновниками, в том числе автором законопроекта – неоднократно, и берусь утверждать, что идея равенства отраслей перед регулятором заменяла МЭРТ религию. Да ещё если учесть отношения Грефа и Реймана, отнюдь не товарищеские…

Под диктовку приверженцев культа отраслевого равенства законопроект и был написан. Какой там Бангалор, какое особое положение разработчиков ПО. Жириновский на последнем чтении нёс пургу о рекреационных ОЭЗ, которых в тексте и не было. К Шаронову по окончании ритуала слушаний подошли умильно улыбающиеся люди из Калмыкии с идеей создать в Элисте ОЭЗ, а в ней – международный аэропорт. Ходоков от IT и не было, они всё поняли, почитав законопроект. Было ясно, чем история с ОЭЗ кончится, вот она и кончилась, жаль, что не сразу.

О чём нам эта история говорит? О том, что в смысле IT Россия – страна таких же контрастов, какие являл заезжему журналисту Бангалор образца 2004 года. Мы выигрываем чемпионаты мира по программированию. Мы – одна из трёх-четырёх стран со своей поисковой машиной. Мы не уступаем свой рынок ERP немцам из упомянутой SAP. И мы не умеем этим ресурсом – софтверной индустрией – пользоваться.

Пророчествовать насчёт итогов нынешней импортозаместительной политики не рискну. Обращу только внимание на то, что дело это не кабинетное, а живое и крайне серьёзное и, если судить по опыту предыдущих импортозамещений (реформы Петра Великого и т.н. индустриализация) – требующее самых настоящих жертв. Ещё одно: модернизация не размазывается на все отрасли поровну, она всегда связана с господствующим технологическим укладом, будь то металлургия, паровые машины или авиация.

Сейчас господствующий технологический уклад понятно какой. Всё тот же, что и 10 лет назад – IT.