Об авторе: Анатолий Шалыто, профессор, д.т.н., Университет ИТМО
В сфере программирования в 2026 году открылись две напасти. Одна широко известна – использование ИИ в программировании, а вторая, которая не на слуху – отсутствие денег на содержание в компаниях огромного числа программистов, о чём можно прочесть в статье: «Золотой век IT закончился, и он не вернётся», имеющей подзаголовок: «Жёсткий прогноз для тех, кто всё ещё ждёт, когда «отпустит» . Другими словами, этот подзаголовок может быть переформулирован так: «Люди хотят вернуться не туда, а в тогда, а его уже нет и скорее всего уже и не будет».
Автор указанной статьи считает, что несмотря на это программисты будут нужны не менее, чем сегодня. Часть из них будет продолжать «нашёптывать» ИИ, что он должен делать в области бизнес-информатики и обработки данных, а другие должны будут иметь иные компетенции, связанные не только с программированием и ИИ, но и с объектами автоматизации, управление которыми во многом осуществляют программы. Особенность этих объектов состоит в том, что их, в отличие от основ программирования, за три месяца на курсах повышения квалификации не изучишь, так как для создания качественных систем рассматриваемого класса даже опыта их нормальной работы обычно недостаточно, а необходим, например, ещё и опыт борьбы с авариями с последующим устранением их причин. Вся моя жизнь связана со вторым из указанных направлений.
Ведущие инженерные вузы страны начали лихорадочно обдумывать, что же делать с IT-образованием. Остальные вузы эта проблема, вроде бы, не интересует, хотя, видимо, именно они и окажутся под основным ударом. Они, наверное, воспринимают происходящее как стихийное бедствие, а в народе не зря говорят, что «против лома нет приёма». Этот текст одна из попыток что-то противопоставить «лому».
Я работаю в НПО «Аврора» с 1970 года, и застал там главного инженера Юрия Сергеевича Путято, который был кандидатом наук без высшего образования. Он неоднократно говорил нам, что «надо держаться за трубу» (речь о трубе корабля или судна – ред.), имея в виду, что различные исследования – это хорошо, но без объекта управления – науку не на что будет делать, да и вообще-то, без «трубы» она мало кому нужна.
Всё это совпадает с мыслями, изложенными выше. При этом возникает вопрос, как это должно отразиться на программистском образовании в инженерных вузах. Конечно, и сегодня в этих вузах есть специальности типа «Управление в технических системах», но уровень программистской подготовки там недостаточный. Так, например, я в свое время читал, что многие выпускники по этой специальности или ей аналогичным плохо владели даже языком «Си».
По моему мнению, у программистов должна появиться новая специальность, названная, например, «Инженерия и программирование», которая будет существовать в инженерных вузах в рамках направления подготовки «Прикладная математика и информатика» (01.03.02) с присвоением квалификации «Инженер-программист». Новую специальность не надо путать со специальностью «Программная инженерия» (09.03.04) в рамках направления подготовки «Информатика и вычислительная техника». Слова в названиях специальностей вроде бы одинаковые, а суть разная – предлагаемая специальность инженерная, а существующая – программистская.
Вот что по этому поводу я недавно (в 2025 году) писал в статье «Как мой ученик создавал себя и «единорога»: «В 2005 году в возрасте 26 лет Никита Шамгунов начинает работать в Microsoft, где отработал шесть лет и стал Senior Software Engineer. Интересно, что в названии должности Никиты присутствует слово «инженер», в то время как у нас применительно к программистам так говорить не принято. По моему мнению, последнее в корне неправильно, особенно в тех случаях, когда молодые люди заканчивают инженерные вузы, а не классические университеты, например, по специальности «Математика и компьютерные науки» (02.03.01) в рамках направления «Компьютерные и информационные науки» с присвоением квалификации «Математик-программист».
Опыт сложной инженерной подготовки в стране имеется. Например, еще в 1991 году в ИТМО В.Н. Васильев (ректор – ред.) и В.Г. Парфёнов (декан – ред.) организовали кафедру «Компьютерные технологии» (КТ), на которой одарённых детей в области естественных наук и программирования усиленно учили не только математике и программированию, но и, например, физике и микропроцессорным системам, а с 1998 года – автоматному управлению, основанному на автоматном программировании. При этом группы из одного-двух студентов выполняли курсовой проект, в рамках которого они учились разрабатывать и по-человечески писать проектную программную документацию (см. здесь и здесь).
Аналогичная подготовка студентов велась и в немногих других ведущих инженерных вузах страны. Потом ситуация изменилась. Вот что в 2024 году я писал по этому поводу в статье «Снова об образовании»: «Расскажу, что я слышал от преподавателей двух престижных инженерных столичных вузов. В первом из них студенты-программисты второго курса отказываются слушать лекции по дифференциальным уравнениям, так как они, в понимании отказывающихся, им не нужны. Во втором вузе начиная со второго курса дело обстоит ещё хуже: студенты вообще отказываются ходить на занятия и требуют ставить им тройки, так как они работают в солидных IT-компаниях и зарабатывают там большие деньги (значительно больше преподавателя), что, по их мнению, свидетельствует о том, что они нужными знаниями по специальности, на которой учатся, уже обладают в полной мере».
К чему это приводит, мне рассказал ещё один IT-профессор, который посетил два подразделения в крупной IT-компании, в каждом из которых работают выпускники одних и тех же известных инженерных московских вузов, только в первом из них сотрудники пятидесятилетние, а во втором – в лучшем случае тридцатилетние. Выяснилось, что первые – инженеры, умеющие программировать, а вторые – программисты без каких-либо инженерных знаний. Публику помоложе я назвал «питонами» (аллюзия на название модного языка программирования – ред.). Профессор, рассказавший мне эту историю, немного подумал и с таким определением согласился».
А теперь фрагмент из ещё одной моей статьи «Миф о классном обучении математике и компьютерным наукам в бакалавриате MIT»: «Наш выдающийся выпускник Максим Буздалов (чемпион мира по спортивному программированию ICPС 2009 года), который родом из Ульяновска, сказал мне как-то: «Мне никогда не было стыдно, что закончил кафедру КТ в ИТМО, так как у нас в программе был функциональный анализ и теория функций комплексной переменной, а также матфизика, матлогика, физика и много чего ещё вправляющего мозг, что отличало нас от многих образовательных шараг». Обращаю Ваше внимание, что он учился не на матфаке классического российского университета, где многие из этих предметов были, а в техническом вузе.
Это всё происходило, когда у нас в стране не было предметов по выбору. Поэтому американские профессора часто старались брать в аспиранты молодых людей из ведущих российских университетов, так как их выпускники обязательно изучали, например, математическую статистику (она часто требуется для научной работы), а в Америке многие студенты из-за сложности её не брали.
Методически преподавание в лучших российских вузах существенно отличалось от принятого в Америке, так как наше образование формировало у студентов единую математическую картину мира, а у них – лишь отдельные её фрагменты.
Обоснование этого я привёл в статье «Оптимально ли применение индивидуальных образовательных программ в математике и предметах, на ней основанных». В ней выдающийся математик академик РАН, лауреат Филдсовской премии Сергей Петрович Новиков (математик) говорит следующее: «Причина упадка в математике в том, что изменился подход к обучению: к этой науке стали относиться как к гуманитарной. В математике Вы должны выучить определённый набор дисциплин, без которых в этой сфере невозможно работать в принципе. И тем не менее на Западе в какой-то момент пошли по пути подражания гуманитарным наукам – предоставили студентам самим выбирать те или иные курсы. Парадокс!
См. также: Опубликована концепция развития математики
Гуманитарные науки в целом – это, так сказать, мелкое море: основная трудность – в масштабе. Это море знаний огромное, но ты можешь постигать его по частям, а в математике нужно сразу идти в глубину, здесь другое понятие сложности. Математика построена по принципу пирамиды, где предыдущие этажи являются основой для следующих. Так что упадок нынешнего уровня науки во многом объясняется тем, что произошел распад обязательного знания».
На основании всего сказанного я предлагаю в одной области образования вернуться назад в девяностые годы прошлого века и начать учить студентов по специальности «Инженерия и программирование», примерно так, как учили тогда, когда программисты наряду с физикой без выбора изучали многие предметы, вправляющее мозг. Там не хватало, например, теоретической механики, и, возможно, чего-то ещё очень нужного классным инженерам. При этом, конечно, предстоит отчаянная борьба за то, чтобы знания студентов по этим сложным предметов не заменялись ответами ИИ.
Трудно себе представить значительное число наших студентов, которые по своей воле выбирали бы сегодня для обучения самые сложные предметы. Вот, что по этому поводу говорил тогдашний ректор «Сколтеха» академик РАН Александр Петрович Кулешов: «При бесплатном образовании далеко не всегда удаётся внедрить технологии обучения, используемые в ведущих зарубежных вузах. Нам удалось привлечь в «Сколтех» очень квалифицированных специалистов с Запада. Мы решили выпускать по 100 человек в год, но в России своя специфика.
Хотели быть маленькой копией MIT. Лучшие мировые практики собирались внедрять без изменения на нашей почве, но опыт показал, что это не так просто. Вскрылась одна проблема. В США, в том числе в MIT, студент сам выбирает, чему ему учиться, из собственных соображений. Ту же систему перенесли на российскую почву, а она здесь работать не стала. Почему? На этот счёт есть теория. Годовой курс в MIT, одном из лучших вузов мира, стоит 50 тысяч долларов. Иногда их вносят родители студента, иногда футбольная команда, иногда сам MIT платит за обучение, но это всегда живые деньги, и у обучающегося этот факт прошит в мозгах. За него платят, и это его единственный шанс в жизни. Поэтому он рвёт знания «челюстями», а наши студенты учатся бесплатно, да ещё и получают стипендию. И предметы они выбирают какие попроще. Так что американскую систему обучения нам в России пришлось менять».
Выбор образовательных траекторий имеет свою особенность, которую отметил один из руководителей компании JetBrains Андрей Владимирович Иванов. В одном из своих выступлений он сначала, как говорят сейчас молодые люди, «топил» за индивидуальные образовательные программ для студентов, а потом неожиданно сказал, что значительное число студентов могут понять, чем они хотят заниматься, только после завершения обучения, да и то не всегда. Так как же они могут выбирать предметы в процессе обучения, если многие не могут правильно выбрать образовательную программу, которая им в конце концов понравится?
Исходя из сказанного, предлагаю вернуться не только в 90-е годы, но и глубже – к началу 50-х годов, и разрабатывать учебную программу по обсуждаемой специальности с учётом опыта создания МФТИ , в котором шестилетнее образование заменяло одновременное пятилетние образование на мехмате и физфаке МГУ. За эти шесть лет студенты должны были не только пройти всё то, что изучалось на двух сложнейших факультетах МГУ, но и приобрести практический опыт в организациях, сегодняшним аналогом которых является, например, «Росатом» и ему подобные производственные и научные организации. При этом первые три курса были чисто теоретическими. Обучение проводилось преподавателями института в нём самом. Четвертый курс был наполовину теоретическим, а наполовину – связанным с практикой. Пятый и шестой курсы в основном были практическими. У «выживших» проблем не было даже в новых для них областях…
Возвращение к такому образованию может позволить нашей стране вновь создавать первыми в мире сложнейшие инженерные комплексы, как это было в СССР, а для того, чтобы эту сказку сделать былью, наши промышленные гиганты, по моему мнению, должны инициировать и финансировать программу, аналогичную той, что открыли «Яндекс» и «Сбер» с ведущими в области IT-вузами страны, и которая направлена на выращивание «суперменов» в области ИИ. О ней мой текст «Сказочная программа».
Возможно, такая программа должна быть не одна, так как ИИ един, а промышленные объекты отличаются сильно
