Только хорошо выполненная работа даёт радость! Выполненная небрежно, она вызывает отвращение и постепенно вырабатывает в человеке аморальное отношение к труду.
Академик Л.С. Понтрягин
Об авторе: Анатолий Шалыто, профессор, д.т.н., Университет ИТМО
Я занимаюсь научной и околонаучной деятельностью уже более 55 лет, в течение 45 из которых совмещаю её с деятельностью преподавательской. При этом кроме большого числа научных и публицистических статей, я написал, прочитал, проверил и отредактировал большое число курсовых, бакалаврских и магистерских IT-работ, а также кандидатских диссертаций. Было и несколько докторских диссертаций.
Институт (ЛЭТИ им. Ульянова (Ленина)) я закачивал не с дипломным проектом, а с редкой для того времени «дипломной работой». Уже тогда необходимо было научиться писать и излагать свои мысли по-человечески. Потом эти инстинкты я развивал при написании и защите двух своих диссертаций – кандидатской и докторской. При этом, в отличие от многих других людей, я не собирался на этом заканчивать свою научную и педагогическую деятельность, и поэтому интересовался всеми сторонами этой деятельности, проходившей рядом со мной, что выражалось, в частности, в том, что ходил на защиты разных людей, в том числе, и для того, чтобы проникнуться духом науки и понять форму и правила жизни в ней. Сегодня, даже среди тех, кто хочет защищаться, это не модно…
Известно выражение, что люди, далёкие от науки, должны быть далеки от неё. У многих людей, защитивших по каким-то околонаучным причинам кандидатские диссертации, это зачастую получается автоматически: они рассматривают защиту как конец научно-педагогической деятельности, в то время как я рассматривал её как начало пути в науку. Про докторские диссертации я и вовсе не говорю, так как и при советской власти их защищалось не очень-то много, а сейчас такие защиты и вовсе редкость. Поэтому у меня есть основание думать, что сейчас большинство докторов наук в стране – советские. Многие из них очень хорошо образованы. Например, в IT, они в этом вопросе в лучшую сторону отличаются от IT-молодёжи, которую в целом я называю «питонами». Вместо того, чтобы глубоко и широко учиться в молодые годы, когда ещё мозг продолжает формироваться и легко воспринимать весьма сложные математические предметы, молодые люди начинают много работать в компаниях, односторонне развивая свой мозг, бунтуя при этом, например, против изучения дифференциальных уравнений и других сложных предметов, развивающих то, чем мы должны думать, и поэтому вместо инженеров-программистов они становятся «питонами».
Попадая в аспирантуру, молодые люди, если и не бунтуют относительно различных формальных процедур и правил, то, по крайней мере, ими крайне недовольны. Мой ответ по этому вопросу прост: мне тоже однажды не понравились правила дорожного движения, и меня столь сильно сбила машина, что случайно остался жив. Так что, если не хочется выполнять правила, не выполняйте, только находитесь при этом подальше от цивилизации – машин, которые могут вас сбить, бакалавриатов, магистратур и аспирантур, из которых при таком целеполагании легко вылететь.
Среди того, что особо не нравится студентам, находится написание квалификационных работ и докладов по ним, особенно когда их творческие порывы и здесь сдерживаются какими-то правилами. Потерпите немного таких зануд, как я («уходящая натура», как меня называет брат), и достаточно скоро вы сами будете жить не по тем правилам, о которых я скажу ниже, а по правилам так любимого молодёжью «ТикТока» (специалисты по генерации видео считают эту сеть самой бессмысленной из всех существующих крупных сетей). Это будет ваш мир, но, к сожалению, как говорится, есть нюанс – и там тоже существуют правила, которые вы будете должны принять. Пройдет немного времени, «другие придут, сменив уют на риск и непомерный труд», и им, конечно же, скорее всего не понравятся ваши правила. а, возможно, и сам «ТикТок». Вы, как и я, предложите им немного потерпеть, и они, возможно, потерпят, а потом установят свои правила!
Итак, пока «старики» живы, вам придётся выполнять правила (советы, говоря примирительно), которые я объединил в тексте, названном «Универсальные советы защищающимся». Почему они универсальные? Потому что здесь приводятся советы по многим вопросам, касающимся различных аспектов создания, оформления и презентации квалификационных IT-работ. Если подходить к этому вопросу по-научному, то советы эти не универсальны, а многофункциональны, и я это хорошо понимаю, так как на эту тему защитил кандидатскую диссертацию, в которой предлагал универсальные и многофункциональные логические модули. Но чего не сделаешь ради красного словца, тем более, что перед вами не квалификационная работа, а публицистическая.
Расскажу, как она родилась. Всю жизнь до ковида я правил свои и чужие тексты на русском языке на бумаге (за тексты на других языках я не берусь), не фиксируя трудоёмкость этого процесса. В ковид я стал применять другую технологию правки: находил ошибку или неточность, выделял фрагмент текста с ней и переносил его в письмо соискателю с советом, как и что исправить. В результате появилась возможность подсчёта числа замечаний в рукописи документа. Например, одну из статей мы с сильным аспирантом начинали с шести страниц, а за девять итераций с общим числом замечаний 231 закончили её с десятью страницами.
Другой не менее сильный соавтор, познакомившись с этим «достижением», радостно написал, что у меня с ним было всего… 207 замечаний.
Можете себе представить, сколько замечаний бывало по автореферату диссертации, который в Советах нашего университета может достигать 50 страниц. Приведу пример. Мой бывший аспирант попросил посмотреть реферат своего аспиранта, предупредив о том, что тот не терпит замечаний. Мы длительное время с аспирантом работали над этим документом, а когда закончили его править, то оказалось, что число моих пожеланий приближалось к трём сотням, которые почти все он принял. Когда я сказал ему о словах его научного руководителя по отношению к произошедшему, он ответил: «А что мне было делать, если они практически все были по делу». И правда, что ему было делать?
Когда же мы (я и аспирант) переходили к текстам диссертаций, каждая из которых содержит 150-200 страниц, то число советов (замечаний) редко бывало меньше трёхсот.
В 2022 году я вдруг понял, что обладаю «кладом», из которого стал формировать то, что назвал «базой незнаний». После этого я стал более активно «ездить в этнографические экспедиции» – участвовать в большом числе защит IT-бакалаврских и магистерских работ, а также диссертаций по этой тематике. Коллеги не понимали, зачем мне проводить в них столько времени, так как моя плановая нагрузка в этой части преподавательской деятельности установлена значительно ниже.
На это я отвечал, что в этнографических экспедициях за прялками, иконами, сказками и поверьями никто на затраты личного времени внимания не обращает. После этого коллеги интересовались тем, что же является предметом моих поисков. На это я отвечал, что хочу пополнить коллекцию уродцев, которую собирали по приказу Петра I. Она хранится в Кунсткамере в Санкт-Петербурге, только уродцы там реальные и заспиртованные, а меня, в отличие от Чичикова, интересуют не эфемерные никому не нужные «мёртвые души», а предметы жизнедеятельности этих душ до того, как они стали мёртвыми – ну, в общем, дерьмо какое-то. Коллеги смотрели на это моё увлечение как, мягко говоря, на большое чудачество, но у меня из головы не выходила известная фраза о том, что хороший повар может приготовить из дерьма конфетку. Рецепта, как это сделать, никто не давал, но я верил, что он должен со временем появиться А пока это время не наступило, я продолжал «дерьмо» собирать.
Но советы по очищению от него я давал не дерьмовые. В качестве примера приведу четыре.
Первый пример. Не встречал ещё ни одного аспиранта, который в главной части своего доклада по диссертации не рассказывал бы о том, что он сделал, в то время как в науке, в отличие от инженерии, никого не интересует, что соискатель сделал, а всё определяется только тем, чем его предложение в лучшую сторону отличается от высшего достижения в этом вопросе. И так следует докладывать по каждому положению, выносимому на защиту.
Второй пример. Не так давно на сайте «Хабр» у статей с фрагментами кода появилась кнопка «объяснить», при нажатии на которую формируется не тот ублюдочный комментарий, который обычно пишет для себя программист, а реализуется мечта Дональда Кнута, применённая им в «грамотном программировании», когда для каждого фрагмента кода подробно на родном языке описывается, что он (фрагмент) должен делать. При этом, если Кнут пишет комментарий до самого программирования, то на «Хабре» это делается после написания кода – описывается, что делает код.
Так вот, я настоятельно советую: если вы сами не способны по-человечески и весьма подробно написать на русском языке перед каждым фрагментом кода, приводимого в квалификационных работах, что этот фрагмент делает, то сделайте это с помощью созданной «Яндексом» платформы SouceCraft. После этого, если я захочу разбираться в коде, то буду это делать, в противном же случае я эту часть работы буду просто читать, а не каждую минуту мучиться, разбираясь с тем, чтобы понять, что же вы напрограммировали.
Третий пример. Если предположить, что вы написали нечто похожее на бред (например, «AuthProxy декодирует содержимое JWT и десериализует это содержимое в класс»), то вы поставите читателя в крайне затруднительное положение, так как он либо должен признать это бредом, либо разбираться в этом дерьме, либо быть вами. Однако и здесь следует воспользоваться одним из моих советов: «писатель» должен обратиться к большой языковой модели, и она объяснит это нечто похожее на бред подробно и человеческим языком, и если это всё-таки не окажется бредом, то «писатель» вставит этот текст в свою работу, либо наряду с этим профессиональным жаргоном, либо вместо него. «И всё, уже всё», как говорят в «ТикТоке».
Четвёртый пример. Всё, что на докладе по диссертации вы хотите сказать, должно быть изображено на слайдах, так как информация, передаваемая по обоим каналам (текст доклада и презентация), должна совпадать, так как одни слушатели лучше воспринимают информацию зрительно, а другие на слух. Только при этом следует не читать, а рассказывать по слайдам. И помните, что число слайдов должно быть таким, чтобы не обменять их число на понятность вашего доклада.
А ещё среди советов есть предложение, как принципиально по-новому писать положения, выносимые на защиту, которые являются краеугольным камнем всех диссертаций…
Изложенное напоминает взаимодействие с испачкавшейся нефтью птицей, которую сначала нужно очистить от «дерьма», а только потом несчастную следует лечить. Если эти и все мои другие советы вы используете, то ваша «птица», если ещё и не будет готова «к полёту», но, по крайней мере, во многом (насколько позволит моя «база незнаний») будет очищена от «дерьма», налипшего на неё при оформлении работы! «Полёт» будет разрешён, только после проверки работы ещё и по существу, что может осуществляться либо традиционным путем, либо с использованием той или иной большой языковой модели.
Отмечу, что моя деятельность в этом вопросе всегда была конструктивной, так как я всегда знал, что надо противопоставить найденному «экспонату» – ведь не случайно под моим руководством около тридцати человек стали кандидатами наук, а число соискателей, ставших после моей правки их диссертаций кандидатами, а то и докторами наук, значительно превышает это число. При этом я очень сожалею только об одном, что эту коллекцию я не начал собирать давным-давно…
Однако первые шаги в этом направлении я почти 25 лет назад, начиная с 2002 года, делал. Это происходило когда я много лет практически индивидуально (группами в один-два человека) всех студентов третьего курса знаменитой на весь мир своими успехами в спортивном программировании кафедры «Компьютерные технологии» ИТМО в рамках курсового проекта по автоматному программированию учил разрабатывать по-человечески выполненную проектную документацию на ПО, включающую не только нормально написанные текст и программы, а также графы переходов, некоторые из которых были весьма сложными (https://is.ifmo.ru/projects/ и https://is.ifmo.ru/unimod-projects/).
Недавно наш выпускник Владимир Ульянцев сообщил мне, что я тем самым на много лет опередил технический прогресс, так как тогда все считали это абсолютно ненужным делом, которое в промышленности не прижилось, но при использовании больших языковых моделей грамотно и чётко написанный промпт, включающий формальную спецификацию поведения программы, по которой можно генерировать код, – это то, что сегодня людям необходимо.
Наш легендарный декан Владимир Глебович Парфёнов в то время считал, что бо́льшую экзекуцию для двадцатилетних продвинутых программистов, чем писать на русском языке по-человечески, придумать трудно. Студенты сопротивлялись этой «пытке», а я, несмотря ни на что, со своего пути не сворачивал и, как видите, не сворачиваю до сих пор, начав с некоторых пор мучить ещё и «попадающих мне под руку» аспирантов, которые не были моими студентами и которых никто не учил всему излагаемому в этом тексте. Небольшую «базу незнаний» я тогда создал, но остановился, так как не мог даже представить, что всё это незнание может для чего-то пригодится.
В указанном выше 2022 году я начал писать этот текст. В мае 2026 года во «ВКонтакте» он состоял из четырёх частей: основной текст под названием «Универсальные советы защищающимся» и три его продолжения (https://vk.com/@1077823-kommentarii-k-tekstu-universalnye-sovety-zaschischauschimsya, https://vk.com/@1077823-universalnye-sovety-zaschischauschimsya-prilozhenie-2, https://vk.com/@1077823-universalnye-sovety-zaschischauschimsya-prodolzhenie-3). Весь текст, объединённый в один файл, состоит из более 80 страниц, и когда он стал таким длинным, стало неясно, как им пользоваться тем, для кого он предназначен. До сих пор мне был известен только один случай успешного применения моих советов – преподаватель заставлял своих магистрантов выполнять их.
«Народ» и раньше не очень-то хотел читать длинные тексты, а сейчас многие на это уже и не способны. При этом самое удивительное и возмутительное, с чем мне пришлось столкнуться, состоит в том, что несколько сорокалетних (!) соискателей учёной степени, которым я с интервалом в год дважды рассказывал о наличии этого текста, даже «глазом не повели в этом направлении», и пришли на предзащиты своих диссертаций, не учтя ни слова из сказанного в этом тексте, и на вопрос, почему это так, каждый отвечал, как первоклассник: «Я читал!» При том, что они знали, что я буду присутствовать на их предзащитах и защитах! Но не знали, что в определённых ситуациях я – горлопан…
Так «читали» это текст не только они: его первую часть просмотрело более 3500 человек, из которых, как показывает статистика на соответствующей странице «ВКонтакте», её прочло целиком 19%, что в два раза превышает долю читателей длинных текстов. Это здорово, но как они читали, я уже знаю – видимо, рассматривали текст как забавную публицистику, я же предполагал, что прочитавшие будут использовать этот текст как руководство при действиях, направленных на получение соответствующих степеней! При этом я знаю, что рассматриваемый текст — не учебник, а советы опытного в этой области человека, которые при определённых условиях соискателям необходимо выполнять.
В середине мая 2026 года в рассматриваемом вопросе всё внезапно качественно изменилось. Мне позвонил наш выпускник, работающий, как и я, на факультете «Информационные технологии и программирование» ИТМО, Святослав Штумпф, который курирует очень большое число бакалаврских и магистерских работ, и сказал, что создал виртуального Шалыто. Сначала я предположил, что это будет мой цифровой двойник, создание которого я посчитал необходимым отложить до моей смерти. Оказалось, что замена меня произошла удивительно просто: Святослав загрузил в агента одной из больших языковых моделей магистерскую работу и мой текст, а также написал промпт: «Проверь работу по тексту Шалыто и выдай протокол». Через секунды агент выдал протокол на несколько страниц о несоответствии советам Шалыто, и в проверке русскоязычных текстов, по крайней мере в рассматриваемой области, началась новая жизнь.
Естественно, возникает вопрос: почему с помощью большой языковой модели надо проверять свою квалификационную работу по советам некоего Шалыто, а не по советам всего Интернета. Ответ таков. Я ввёл названия для таких проверок: режим «раб» и режим «госпожа». В первом из них проверяются только мои советы, которые — благодаря моему опыту — сами по себе не «глючат», но всё равно после получения протокола указанные в нём советы я рекомендую обязательно проверять на то, не сглючила ли модель и не посоветовала ли она что-то от себя! При использовании второго режима надо будет проверять каждое слово, так как агент может посоветовать такую тонко неправильную вещь, что даже ваш руководитель не заметит.
Когда на следующий день меня попросили посмотреть некую бакалаврскую работу, я предложил студенту сначала проверить её указанным способом на наличие «дерьма», которое там наверняка имелось, прислать мне протокол, согласовать со мной то, что следует учитывать (например, не пользоваться моим советом о том, что «число слов в названии не должно превышать число лет автора», так как тема диплома уже давно утверждена), потом исправить работу, как мы на основании обсуждения протокола договорились (проверка по форме), а потом прислать работу мне, чтобы я посмотрел её по существу.
Конечно же, моя связь с наследием Петра I была артикулирована снова для красного словца, ради которого… Ну, вы знаете. Значительно ближе Петра к моей деятельности Дитмар Эльяшевич Розенталь, имя которого сегодня часто ассоциируется с авторитетным источником по вопросам грамотности.
28 мая 2026 года меня с днём рождения поздравил мой друг профессор Валерий Вяткин из университета Aalto, которому я рассказал о том, что произошло. Валерий, в отличие от других моих знакомых, не стал откладывать проверку моего предложения и совместил диссертацию своего аспиранта, которую ещё не читал, со ссылкой на мой текст. Их мгновенное взаимодействие привело к неприятным для текста последствиям, так как агент выдал многостраничный протокол о несоответствии проверенного текста моим советам. Вяткин удивился, потом хмыкнул и сказал: «А диссертация-то на… английском!» После этого удивился и я. Конечно же, в этом протоколе ничего не было про английский язык, так как по этому вопросу моя «база незнаний» не содержала никакой информации, но моих 80 страниц хватило для того, чтобы найти другие ошибки по оформлению текста, которые можно считать интернациональными. Это ещё одно подтверждение того, почему советы названы универсальными.
Окрылённый этим успехом (?), я попросил Егора Бугаенко, работающего в Huawei, проверить какую-нибудь IT-квалификационную работу, написанную на китайском. У Егора под рукой такого текста не оказалось, и он проверил свою статью на русском, и нашёл… несколько ошибок. Обращаю ваше внимание, что мой текст и на проверку статей тоже не был ориентирован.
Когда я поведал о случившемся известному предпринимателю в области образования Василию Филиппову, он рассказал, что уже во второй раз узнаёт об обучении на основе ошибок – с использованием «баз незнаний». После этого он прислал ссылки, по которым я написал текст «Кембриджский корпус учащихся» (Cambridge Learner Corpus) – это уникальная коллекция из более чем 60 тысяч экзаменационных работ студентов, изучающих английский язык. В нём выделены ошибки, допущенные 180 тысячами студентов из 200 стран мира, у которых 138 родных языков. Этот корпус может быть, в частности, использован для оценки полноты набора правил английского языка, так как этот набор должен обнаружить любую ошибку из существующего на данный момент «корпуса ошибок».
Конечно, я не Кембридж, но считаю, что начало указанному направлению работ положено, и я готов к получению посылок с «дерьмом», включение которого в разрабатываемую мной базу может позволить и дальше повышать качество квалификационных IT-работ на русском языке. Более того, жду предложений, которые обеспечат автоматическую проверку рассматриваемых работ не только по форме, но и по содержанию.
Как говорится, лиха беда начало, и я надеюсь, что после моей работы появятся такие же «базы незнаний», во-первых, на русском языке для квалификационных работ в других областях знаний, а потом и для всех письменных работ, выполняемых по всем предметам в школах и вузах страны, а во-вторых, то же самое появится на всех языках мира, причём смысловая часть «базы незнаний» для всех однотипных работ и предметов на всех языках может быть одной и той же, а основные отличия будут относиться к грамматическим особенностям каждого языка.
Даже :-) создание «баз знаний» иногда приводит к невероятной их полезности и такой же известности их создателей. К таким авторам относится, например, Фэй-Фэй Ли, которая благодаря созданной ей базе знаний признана «матерью глубоких нейронных сетей».
И в заключение. Выдающий генеральный директор НПО «Аврора» Витольд Витальевич Войтецкий и мне лично, и прилюдно неоднократно говорил: «Докторскую колбасу не надо внедрять. Её одни выпускают, а другие платят деньги и едят. Твоё же автоматное программирование почему-то надо внедрять». И он был прав – оно классное, но внедряется с трудом.
Надеюсь, что подход к повышению качества оформления IT-квалификационных работ, описанный в этом тексте, внедрять не придётся и он «полетит» сам, и будет при этом лучше докторской колбасы, в том смысле, что его, как и колбасу, будут «есть» все, но деньги можно будет брать (как берут за проверку на антиплагиат, который совсем ничему не учит, кроме того, что списывать плохо) не со всех соискателей, а только с тех из них, кто не умеет пользоваться агентами больших языковых моделей.
