Так быть не должно

2850

Сегодня число студентов, обучающихся платно и за счёт бюджета, примерно равно. Бесплатность образования для лучших студентов государством обеспечивается потому, что по умолчанию предполагается: такие студенты после окончания обучения будут «двигать» образование, науку и экономику нашей страны.

Приведу пример такого высказывания с умолчанием. Недавно министр науки и высшего образования Михаил Котюков в интервью газете «Комсомольская правда» сказал: «Образование должно быть близко к развитию экономики. Чтобы человек с навыками, полученными в университете, мог быстро находить себе применение на рынке труда. Чтобы это была интересная, содержательная работа, и она обеспечивала достойный уровень оплаты труда».

Как Вы думаете, экономику, какой страны мира имел министр в виду, и где находится этот рынок труда? Я думаю, что по умолчанию он имел ввиду Россию, но не все считают так, и уезжают «двигать» науку и экономику в другие страны. Поэтому, как говорит Жванецкий, выражаться надо тщательнее.

Думаю, государство предполагает, что мы должны готовить специалистов для народного хозяйства страны, которое является частно-государственным. «Народное хозяйство – это исторически сложившийся комплекс отраслей производства данного государства или страны, взаимосвязанных между собой разделением труда. Некоторые используют в этом случае термин «национальная экономика». Обратите внимание, что здесь используется термины «данное государство» и «национальная экономика», а не термины «мир» и «мировая экономика».

Большинство из тех, кто поступил на платное обучение, слабее своих соотечественников, поступивших на бюджет, и не они являются основным источником оттока специалистов из страны. Парадокс сложившейся ситуации состоит в том, что из России в основном уезжают те, кто учился бесплатно – те, на кого государство надеялось.

Выходит, что «платные» студенты мало того что заплатили за свое образования, но они ещё и остаются работать в стране, хотя часто и не по специальности, а те, кто не платил за своё образование, мало того, что отучились бесплатно, они ещё часто покидают страну, в том числе и навсегда.

Считаю ненормальной ситуацию, когда молодые люди бесплатно обучаются в лучших школах, бесплатно получают прекрасное дополнительное образование, потом бесплатно учатся в лучших вузах, а, возможно, и в аспирантурах, а затем в чем-то якобы разочаровываются (например, в науке, но никогда в себе), и уезжают.

Есть «публика» и понаглее. Приведу последнее из этой области: «Хотел бы (с некоторым опозданием) сообщить, что до 17.04.2019 г. включительно я буду в Los Alamos National Lab в США для работы над статьей и на завтрашней комиссии (по рассмотрению студентов-хвостистов – А. Ш.) присутствовать не смогу. С учётом того, что обучение в магистратуре в следующем году продолжать не планирую, так как буду учиться в аспирантуре в Штатах (есть предложения от трёх университетов, а еще из трёх жду ответ), имеет ли смысл приходить на комиссию после приезда? И можно ли рассчитывать, что меня не отчислят до конца весеннего семестра, и не возникнет проблем с воинской службой? Заранее спасибо. Антон».

Видите, как мальчик хорошо соображает: и статью во всемирно известной лаборатории пишет, и в кучу американских университетов его могут принять в аспирантуру, а обслуживающий «персонал» должен устранить ему проблемы с воинской службой в России!

При этом он уехал в Америку, когда захотел, без предупреждения и согласования с кем-либо в университете, и ему наплевать, какие неприятности будут у нас, если с ним там что-то случится. Его также не интересует, важно ли нам, чтобы он закончил магистратуру. Его интересует только одно – чтобы его ненароком не забрали в армию. Наглость и эгоизм, которые в настоящее время не знают границ, как в прямом, так и в переносном смыслах, у многих продвинутых молодых людей растут с каждым днём.

Выполним небольшое сравнение. В школе британского Итона образование стоит 40 тысяч фунтов в год. У нас лучшая школа России – Президентский физико-математический лицей № 239 в Санкт-Петербурге – учит бесплатно, как, впрочем, и прекрасный математический центр при нём, осуществляющий дополнительное образование.

После Итона человек поступает, скажем, в Кембридж или Оксфорд – и платит 27-29 тысяч в год, если в долларах. В наших лучших вузах одарённые дети учатся бесплатно и еще получают стипендию, в том числе, и весьма значительную. Талантливый молодой человек, бесплатно получивший отличное образование, потом говорит: «Я разочаровался, всем спасибо, я поехал». Как же уезжать, не расплатившись? Хотя бы диссертацией, если ты был аспирантом?!

Государство держит лишь тех, кто нарушил законодательство, например, не заплатив какой-либо копеечный налог, а уезжающие без какой-либо компенсации за образование никаких законов не нарушают…

Они, по моему мнению, нарушают этические нормы, но это моя проблема: этику «к делу не пришьешь» – она у всех разная. Никаких других нарушений у уезжающих молодых людей нет, так как ни с кем из них никто не подписывал юридический договор при поступлении в вуз и/или в аспирантуру…

Ниже я предлагаю один из вариантов решения указанной проблемы. Естественно, могут быть и другие подходы, но они должны быть реалистичными, деликатными и юридически выверенными, предусматривающими обязательства сторон, как во время обучения, так и после него, а также при отчислении или переводе обучаемого в другое образовательное учреждение по собственному желанию. При этом должна оговариваться компенсация (не обязательно материальная) при невыполнении сторонами тех или иных обязательств.

Примерно так построены отношения между курсантами, поступившими в военные училища, и государством. Отмечу также, что если в ходе выполнения научно-исследовательской работы по тому или иному гранту авторы в одностороннем порядке прерывают его выполнение, исполнитель штрафуется, и весьма существенно.

Поэтому пусть наши дети готовятся к взрослой жизни заранее, и при поступлении в вуз или аспирантуру адекватно оценивают свои силы и отдают себе отчёт, куда и зачем они поступают: смогут ли они, например, там учиться? Мне, например, в свое время даже в голову не приходило поступать на матмех ЛГУ, несмотря на то, что я хорошо учился, в том числе и в физматшколе. Поступил же я в ЛЭТИ, так как считал, что это как раз и есть то, что называется «по Сеньке шапка». Известно также и то, что Стив Джобс ушел из университета со второго курса, сказав своим приёмным родителям, что образование стоит для них очень дорого, а какой будет этого прок никому не известно. При бесплатном образовании он, видимо, остался бы учиться, и многие технологии в мире развивались бы иначе!

Чтобы и мы внесли свой вклад в развитие технологий, предлагаю ввести социально-ориентированное платное высшее образование ДЛЯ ВСЕХ, кроме определённых категорий лиц – например, сирот и инвалидов. Военные училища, естественно, должны оставаться бесплатными, как и колледжи. При этом за высшее образование должны платить не родители, а сами дети в течение некоторого времени после окончания университета и только из своей зарплаты, но не более 33% от нее, как это имеет место, например, с алиментами на двух детей, и не больше, так как тому, кто платит, на что-то надо ещё и жить. Если это будет кредит, то он может быть беспроцентным – государство может оплатить его, так как сегодня оно целиком оплачивает бюджетное образование.

И не надо говорить, что родители детей, которые будут платить за своё образование, своими налогами его уже оплатили, так как, например, в Америке налоги значительно выше, а образование значительно дороже, чем у нас. Я как-то был в выходной день в Принстоне, где было много родителей, приехавших проведать своих чад. При этом ни у одного из них не было вида человека, скрывающегося там от уплаты налогов или боявшегося, что его спросят об очередной оплате учебы ребенка.

Теперь главный вопрос: стоимость образования, ведь от этого зависит, получится ли предложение изуверским, как у академика Георгиева в газете «Поиск», или значительно более деликатным.

В мире по оплате высшего образования существуют три типа стран: «капиталистические», где образование дорогое (например, США и Англия), «социалистические», где «свои» обучаются бесплатно (например, Германия, что связано с её очень сильной экономикой практически во всех землях) и «промежуточные», где образование платное, но не очень дорогое (например, Эстония).

При этом отмечу, что в Германии «вечер ещё не наступил» и платное образование может ещё вернуться. В Америке обучение даже в государственных университетах (университетах штатов) недёшево, однако, одаренные дети из семей с невысоким достатком могут получать стипендии и другие материальные поощрения для компенсации затрат на образование. Интересно, что в Японии обучение в старшей школе и в университете всегда платное, но в государственных учреждениях оно дешевле. Есть страны, где высшее образование бесплатно, но государство, как в Греции определяет вуз и специальность из перечня предпочтений, указанных поступающим.

В некоторых странах бесплатные дипломы (и соответствующие им требования к обучающимся), как им и положено, в прямом и переносном смысле не стоят ничего, в то время как платные дипломы, получение которых требуют от студентов больших трудозатрат, часто обеспечивают успех в жизни. При этом во многих университетах платность обучения, не спасает «хвостистов» от отчисления.

Отмечу, что в Эстонии студенты платят около трёх тысяч евро в год – около 240 тысяч рублей, что совпадает со средней стоимостью платного образования в России. Будем в своих рассуждениях о высшем образовании ориентироваться на эту стоимость.

За шесть лет это составит 1440 тысяч рублей. Кого будет беспокоить эта сумма? Только тех, кто собирается быстро уехать из страны, так как тот, кто остается, сможет платить «по копейке» весьма долго, тем более, если процент по кредиту платить не придётся.

Теперь о тех, кто торопится расплатиться. К категории специалистов, которых академик Георгиев предлагает долго держать в стране, относятся, в частности, программисты. Эта категория выпускников, закончивших хорошие вузы уже с опытом работы (работают с третьего-четвертого курса) в хороших организациях Москвы и Петербурга могут получить зарплату после окончания вуза более 120 тысяч рублей в месяц. Это значит, что если они будут выплачивать за образование 30% своей зарплаты – 40 тысяч рублей в месяц, то за 36 месяцев (три года) с долгом рассчитаются и будут свободны «как птицы». Но первые три года – это как раз то время, когда выпускники в основном и уезжают. Если их на три года «придержать», то за это время может многое произойти, например, они могут жениться, и отъезд станет неактуальным.

Действительно, если программист поступит на работу в одну из организаций Долины, и при этом не женат, то он будет себя хорошо чувствовать материально. Если он приедет с женой, и она не будет программистом, то с деньгами в семье будет значительно менее свободно. Появление каждого следующего ребенка если и не приведёт к необходимости вернуться в Россию, то будет активно указывать родителям на то, что из Долины надо съезжать…

Что дает моё предложение? Во-первых, позволяет «отработать» образование внутри страны, во-вторых, приостановить отъезд талантливой молодежи на некоторое время, а в-третьих, при соответствующей организации повысить зарплату молодым людям, остающимся на работе в вузах.

Кроме того, при таком подходе выпускники вузов не будут соглашаться на «серую» зарплату, потому что захотят быстрее расплатиться за образование, а ещё никто не станет поступать в вуз с целью откосить от армии: легче год отслужить, чем несколько лет учиться, а потом ещё и расплачиваться за образование. Многие не будут поступать «для корочек»: если уж получать платное образование, то такое, которое обеспечит работу с нормальной зарплатой.

Кстати, об армии. Если перейти на контрактную армию, вузы сразу во многом очистятся балласта не только мальчиков, которые «скрываются» там от службы, но и девочек, многие из которых идут в университеты не за знаниями, а за мальчиками, так как без них на свободе скучно. Особенно «очистятся» магистратуры и аспирантуры. Сегодня в вузы страны поступает очень  большое число выпускников школ, что явно ненормально (в Америке число поступающих в вузы в процентном отношении значительно меньше). Хочется сказать, что освободившиеся от обучения бюджетные деньги можно будет направить на содержание контрактной армии, но это вряд получится, так как «балласт» в основном учится на платной основе.

Вузы в настоящее время во многом выполняют социальную роль приюта, за попадание в который родители готовы платить деньги, чтобы дети полдня были «под присмотром», а остальное время заняты выполнением домашних заданий, так как в противном случае им нечем было бы заняться, что чревато во всех отношениях. Будет, вероятно, значительно лучше, если эти дети пойдут работать или учиться в колледжи и техникумы для получения рабочих специальностей – но и здесь все «упирается» в армию.

В этой ситуации я не исключаю возможности введения социально-ориентированного «откупа» от армии, когда сами дети и только из своей зарплаты смогут поддерживать содержание контрактной армии, хотя это требует очень серьёзного обсуждения.

Всё сказанное, конечно, не решает проблему утечки талантливых мозгов из России, но, по крайней мере, сделает более чёткими ориентиры для государства, которое в этой ситуации будет, например, понимать, что 120 тысяч толковых программистов в год вузы подготовить не смогут, как понимать и то, что плохие программные продукты могут принести больше вреда, чем их отсутствие.

Конечно, при реализации моего предложения может возникнуть новый вид коррупции – оформление за деньги на работу с фиктивно высокой зарплатой, однако нам к этому не привыкать, ведь наверняка сегодня существует оформление на работу с фиктивно низкой зарплатой для снижения алиментов, но это уже проблема правоохранительных органов.

Ещё о «балласте» и платном образовании. В Нидерландах, например, в средней школе дети делятся на классы по уровням знаний. В классах высшего уровня изучают предметы более глубоко по сравнению с другими классами. Выпускники «высшего уровня» могут поступить в любой университет страны. Остальные выпускники тоже очень будут нужны обществу, как стилисты, парикмахеры, механики и т.д.

В вузах бюджетных мест нет. Каждый платит 2000 евро в год (остальное вузам компенсирует государство), но ещё надо платить за жилье (при необходимости), книги и т.д. Государство может дать субсидию, которую, когда студент находит работу, он должен будет вернуть! Это очень похоже на то, что предлагаю я, но у меня жёстче, так как мы ещё недавно жили при социализме, а они ещё нет. Возможно, все сказанное обеспечивает то, что 13 государственных университетов Нидерландов входят топ-250 мира по рейтингу THE!

Интересно, что моё предложение во многом реализовано на … Сейшелах. Обучение в местном университете, который дает прекрасное образование за счёт привлечения профессоров из Европы, стоит 10 тысяч долларов в год. За студента платит государство, но, закончив университет, надо обязательно несколько лет отработать в стране. Те, кто не собирается уезжать, а таких подавляющее большинство, считают, что это прекрасный вариант! В Иордании стоимость академического часа 105 долларов, или 15 тысяч в год (!), если ты отличник – оплата в три раза меньше. Льготные категории граждан платят меньше, вплоть до того, что не платят ничего.

Вернемся на Родину. О сохранении талантов время от времени вспоминают, но за них мало кто борется. Это, в частности, делаю я на кафедре «Компьютерные технологии» Университета ИТМО, за что одним из первых в стране в 2018 году был отмечен государственной наградой – знаком отличия «За наставничество».

Отмечу, что излагать идеи по этому поводу – сохранению талантов в российских университетах – я начал уже давно, причём одна из первых моих публикаций на эту тему была, как и у упомянутого академика, в газете «Поиск»! (Шалыто А. А. Не отпустить выпускника! Как удержать в вузе талантливую молодежь // Поиск. 2010. № 6, с. 7.).

И вот, наконец, при награждении победителей олимпиады «Я – профессионал» второго апреля 2019 года заместитель главы администрации президента РФ Сергей Кириенко произнёс слова, которые я хотел услышать много лет: «Вы точно попали под прицел руководителей крупнейших российских компаний. HR-директора этих компаний – лидеров рынка, ходят с записочками, выписывая победителей. В общем, они начинают за вас драться. Это здорово, это очень важно».

Год назад на форуме «Наставник» в Москве я в своем выступлении просил Сергея Владиленовича и помощника президента РФ Андрея Рэмовича Белоусова помочь мне в сохранении талантливой молодежи в стране, так как одному это делать трудно. И процесс, похоже, пошел.

Все это, конечно, так, но когда в передаче «Ледниковый период. Дети» Илья Авербух говорит: «Талантливые дети – это наше всё», ему верится больше, чем HR-директорам указанных компаний, потому что в фигурном катании за таланты уже давно дерутся, что даёт классные результаты.

Предположение Кириенко, что за победителей компании сразу же стали бороться, удалось проверить уже девятого апреля. Я пригласил нашего студента, который был одним из всего шести победителей указанной олимпиады, получившего там две медали – золотую и серебряную. Более того, ещё одну серебряную медаль он завоевал в прошлом году. Так, вот, за него кадровики лидеров рынка, видимо, уже начали драться, но делают это так медленно, что он об этом не знает, и предложение на работу молодой человек получил …от меня, а не от тех, о ком говорил Сергей Владиленович!

Однако, потом мне стало известно о событии, которое вселяет оптимизм: до награждения с золотыми медалистами этой олимпиады отнюдь не формально встретился Владимир Владимирович Путин и обещал помочь некоторым из них, в том числе молодому человеку, интересующемуся продолжением обучения в Университете ИТМО.

А вот универсальный совет по сохранению талантов на родине, который еще в 1972 году дала оперная певица Надежда Аполлинарьевна Казанцева: «Все наши потери проистекают от того, что мы не создаем талантливым людям особых условий, которых они заслуживают, не вникаем в их проблемы и не помогаем остаться творить на Родине». Вот, оказывается, всё как просто!

Президент на встрече с получателями мегагрантов и молодыми учёными 17 мая 2019 года сказал: «Вместе с Российским научным фондом была запущена и президентская программа, главная цель которой – помочь молодым учёным раскрыть потенциал, сформировать команды и реализовывать свои долгосрочные проекты. Таких разноплановых мер поддержки, учитывающих запросы конкретных исследователей и нацеленных на содействие значимым проектам, у нас раньше не было». Состоялся обстоятельный разговор на эту тему, в ходе которого молодые учёные выдвинули много предложений. Слава Богу, и в этом направлении процесс пошёл!

А пока снова об отъездах. Мне долгие годы уехавшие, особенно немолодые, предвещали, что все таланты уедут. Они, действительно, уезжают, но далеко не все. Теперь вместо этого пишут: «Не понимаю, как молодой человек, получивший несколько офферов из ведущих компаний мира, остаётся в российском университете». Оказывается, они там понимают не всё. Да и здесь не все всё понимают. Например, один олигарх, когда ему подарили мою книгу «Мои счастливые годы на кафедре «Компьютерные технологии» Университета ИТМО», сказал передававшему книгу: «Не понимаю, как счастливыми могут быть годы на кафедре?». Не помню, добавил ли он при этом, что-либо о российском университете, как это обычно принято…

Мы никому не дарим нефть, газ, другие ресурсы – а мозги дарим. Не знаю, как другие – я против! По-моему, должно быть так: сначала расплатись, а потом езжай куда угодно, если ты не носитель секретов.

Кстати, некоторым уехать мешает порядочность, и они сами себя назначают носителями секретов. «Анатолий Тарасов не уехал в Америку работать за 3,5 миллиона долларов в «Нью-Йорк Рейнджерс». Это связано с тем, что он был великим тренером и считал свои тренерские секреты – секретами Родины, сравнимыми с военными. Он понимал, что, уехав туда, должен будет эти секреты выдать и предаст, таким образом, свою страну, и это несмотря на, что в 55 лет он не был востребован в нашей стране». Говорят, что таких, как Тарасов, больше нет, но в это не верю!

У высказанного предложения, мне кажется, только один недостаток – несоответствие Конституции. Её 43-я статья гарантирует бесплатное высшее образование на конкурсной основе. Это, конечно, так, но, во-первых, уже более половины студентов в стране учатся платно, причем значительная их доля в государственных вузах, а, во-вторых, известно, что когда надо – Конституция может быть и изменена.

Предложенный подход, естественно, не является единственным. Он может быть и совсем иным – например, не нарушающим Конституцию, но решающим рассматриваемую проблему весьма деликатно по отношению талантливым молодым людям. При этом я считаю главным, чтобы между ними и государством был заключён договор, который позволит устранить ненормальную ситуацию с односторонним принятием решений талантливыми молодыми людьми, которые в той или иной форме не «расплатившись» с государством за образование покидают страну.

В договоре должны быть прописаны условия компенсации (возможно, и нематериальной) затрат за обучение. В отсутствии договора каждый в каждый момент времени поступает по совести, а не по закону, как это веками принято в России. Но совесть, как и мораль, у всех разная.

По моему мнению, корень проблемы отъездов состоит в том, что государство никак не может определиться с тем, что такое образование – услуга или подготовка кадров. Если первое, то никто никому ничего не должен, если же подготовка кадров, то сразу возникает вопрос: «Для кого?» со всеми вытекающими отсюда последствиями. При этом у государства вряд ли «повернется язык», чтобы произнести словосочетание: «для заграницы». Это, конечно, не исключает возможности обучения иностранцев на коммерческой основе или по межправительственным соглашениям.

Что я знаю точно: в военных в вузах не оказываются услуги поступившим – там готовятся кадры для Вооруженных сил России. Поэтому там с поступившим через некоторое время подписывается долгосрочный контракт, и всё – шутки в сторону. К сожалению, сегодня и в армии бывает возможность до окончания вуза за сравнительно небольшую компенсацию затрат на обучение этот контракт не продлевать. Эта компенсация весьма велика только у лётчиков, так как их подготовка стоит очень дорого. Авиационное оборудование и керосин недёшевы, а вот мозги и знания преподавателей по всей стране…

В СССР тоже готовили кадры. При этом образование было бесплатным, но с обязательным распределением на три года, по истечении которых выпускник мог поменять место работы. В России система распределения была почему-то признана нарушением прав человека, противоречащим Конституции (хотя где это в ней такое написано, я не знаю), однако теперь в связи с отъездами, похоже, нарушаются права государства, которые, правда, никто не хочет защищать, так как они юридически не сформулированы.

Конечно, я понимаю, что распределение при огромном числе частных предприятий труднореализуемо, но на производственную же практику мы всех студентов как-то «пристраиваем».

Еще в 2010 году известный детский врач Леонид Рошаль утверждал, что кадровую проблему в здравоохранении не решить без обязательного распределения выпускников медвузов, получивших образование за счёт бюджета: «Этот вопрос мы ставили неоднократно. Вопрос о распределении выпускников медицинских образовательных учреждений, которые обучаются за государственный счёт. Огромное число из них не идёт работать в практическое здравоохранение. Государство тратит деньги на их обучение, и потом они уходят даже из медицины. У нас кадровый дефицит. У нас не хватает специалистов. И мы не решим кадровую проблему, если не будет возвращено распределение выпускников медицинских институтов после окончания на работу. Это единое мнение медицинского сообщества».

Голос профессора Рошаля 16 мая 2019 года услышал президент РФ, поддержавший предложение о расширении целевого приёма в вузы, при этом добавив, что «если человек отказывается ехать по распределению, то он должен штраф заплатить в размере тех средств, которые были потрачены на его обучение и на сопутствующие расходы».

После этого президент продолжил: «В современных условиях очень трудно заставить человека при поступлении в вуз сразу обязать потом ехать куда‑то и распределять его, инструментов таких практически у государства нет. Но если человек учился бесплатно, за счёт государства и взял на себя обязательство вернуться назад и отработать энное число лет, уклонился после этого, – пожалуйста, штрафные санкции в объёме сумм, выплаченных за него в ходе обучения. Это в принципе действует. По этому пути, наверное, и пойдём».

Оказывается, всё, что говорил президент о целевом приёме, не наше будущее, а настоящее, так как по этому вопросу уже действует постановление правительства РФ от 21.03.2019 г. №302 «О целевом обучении по образовательным программам среднего профессионального и высшего образования».

На этой встрече с президентом доктор Леонид Рошаль «пошёл дальше» целевого набора, и сказал: «Я опять говорю одно и то же: если бы мы приняли пять лет тому назад распределение выпускников учебных заведений, которые обучаются, подчёркиваю, за государственный счёт, а не только тех, которых по целевому набору направляют и оплачивают учёбу, на работу на три‑четыре года, как это было раньше, и никто от этого не помер, то мы бы быстро, в течение года‑двух, решили бы проблему обеспечения медицины кадрами».

На это президент ответил: «Давайте подумаем. Я прошу министра к этому вернуться, пообсуждаем с правительством возможность и реализуемость идеи распределения тех выпускников вузов, которые учатся на бюджетной основе». Если появится распределение у врачей, то этот процесс может пойти и дальше…

Целевой прием в вузы и распределение после их окончания тех, кто учится за счёт бюджета, совместно с предлагаемым мною социально-ориентированным платным образованием для всех остальных (за исключением, как отмечено выше, определенных категорий граждан), включая тех, кто хочет быть свободным от обязательств перед государством, может стать отсутствующим сейчас инструментом, определяющим права и обязанности как обучающихся, так и государства.

Тем временем, я слышал, театральные деятели при обсуждении проекта «Закона о культуре» пытались донести до законодателей то, что культура не услуга, а миссия… Об этом же говорит Михаил Пиотровский: «Закон должен обеспечивать процветание, развитие культуры как конкурентное преимущество нации, а не ставить её в рамки производителя «услуг».

Мне кажется, что и представители высшего образования должны донести аналогичную мысль до законодателей, заменив слово «миссия» на «подготовку кадров».

Сейчас существуют паллиативы того, что было в СССР: некоторые компании имеют базовые кафедры в вузах, есть, как отмечено выше, и целевое обучение…

Известно, что бесплатных услуг, за исключением волонтёрства, не бывает: за них всегда платит человек, их получающий – либо непосредственно, либо через государство из налогов. При этом возникает интересный вопрос: как оказать услугу тому, кто не хочет её получать? Ректоры некоторых вузов решили этот вопрос, запретив преподавателям ставить двойки, чтобы бюджетное финансирование не уменьшалось.

Долгое время «сильные мира сего» утверждали, что высшее образование в стране направлено «не на формирование творческих людей, а на выращивание квалифицированных потребителей, способных пользоваться результатами творчества других» – в некотором смысле «продавцов услуг». При этом отмечу, что предоставление услуги не предполагает воспитания, так как в обязанности «продавца» не входит воспитание «покупателя».

В этом же направлении была перестроена и работа аспирантуры – из «научной» она стала «образовательной». При этом считается, что «сейчас главная функция российских университетов – не учить людей, а их социализировать».

Отметим, что наука и образование в стране, в отличие от СССР, во многом не самостоятельны, а относятся к социальному блоку правительства, что также приближает их к сфере услуг. Более того, Никита Михалков утверждает, что «и образование, и медицина у нас относятся к сфере услуг, а услугой можно пользоваться, а можно и не пользоваться», в то время как подготовка кадров – это труд, ответственность и обязательность. Кстати, многие считают, что проблемы в нашей медицине связаны с тем, что она теперь относится к сфере услуг, а не направлена на оказание помощи людям!

Вопрос о том, что такое образование, является весьма актуальным. Так 31.08.2018 г. в газете «Коммерсант» появилась статья декана экономического факультета МГУ Александра Аузана на тему «Борьба системы с одарённостью. Почему в процессе образования российские учащиеся деградируют». «В начальной школе наши дети отличаются умом и по международным рейтингам входят в первую пятёрку. В средней школе мы на 26-32-м месте, а в высшей, несмотря на то, что наши команды побеждают на олимпиадах, по общему уровню мы едва дотягиваем до Испании. Это означает, что реализовать свой потенциал мы не можем и, более того, – во многом растрачиваем».

По его мнению, образование требует смены самой экономической модели, принятой в середине 90-х годов. «В эти годы было принято, что образование – такая же сфера рыночной деятельности, как и многие другие и на этой основе была построена модель, которая сейчас дала «ошеломляющий» результат. В советское время говорили: образование – это борьба системы с одаренностью. Система выиграла эту борьбу.

Это во многом связано с тем, что в 90-ые годы стал использоваться термин «образовательная услуга». Однако при всем уважении к парикмахерским, образование – не услуга. В крайнем случае это инвестиционная деятельность. Продукт образования – это успешная инвестиция в будущее выпускника. Успех выпускника определяется не набранными баллам, а достижениями в жизни. «Человеческий капитал» не может проявиться в процессе обучения или даже через два года после выпуска, также как от саженца яблони сразу же не появятся яблоки». Образование – это долгая инвестиция.

Статья Аузана легла в основу передачи «Что такое образование?» на канале «Культура», которая прошла 26.03.2019 года, в рамках цикла передач «Тем временем. Смыслы». В ней прозвучало, что понятие «образовательная услуга» не используется в законе «Об образовании в Российской Федерации», а вместо него в статье 2 применяется ещё более загадочный термин «общественно значимое благо», которое в бюджетном законодательстве бывает только двух видов: товар и услуга, и других опций нет (инвестиция – это долгая услуга). Именно по этой причине в финансовых документах в вузах и используется термин «услуга», который «пролез» в упомянутый выше закон: «расчёты нормативных затрат оказания государственных услуг по реализации образовательной программы». При этом ни в статье, ни в передаче не прозвучал используемый мною термин «подготовка кадров», применение которого для высшего образования, как показано выше, всё ставит на свои места. Более того, в рассматриваемом законе в статье 69 записано: «Высшее образование имеет целью обеспечение подготовки высококвалифицированных кадров по всем основным направлениям общественно полезной деятельности в соответствии с потребностями общества и государства».

Есть мнение, что платность образования нужна, по крайней мере, для того, чтобы воспитывать ответственность детей. Вот, что, например, пишут Виктор Хеннер и Игорь Макарихин в статье «Техническая деградация», опубликованной в журнале «Эксперт» 2019, № 20, с. 36-40: «Возможность подачи заявлений сразу в несколько университетов, бесплатность образования, умеренный конкурс, почти неограниченные ресурсы столичных университетов – в этих условиях региональные вузы не могут с ними конкурировать. У абитуриентов выбор специальности при поступлении в вуз почти случаен, и вместе с нашей спецификой – бесплатное образование, возможность пересдачи экзаменов, упрощение программ – делает обучение каким-то расслабленным».

Платность образования в Америке стимулирует студентов приходить в университет для того, чтобы задавать трудные вопросы, что не может быть решено традиционными (разве что только очень дорогими) онлайн-курсами. Более того, после прослушивания таких курсов многие записываются на реальные курсы этих профессоров, так как платность образования во многом связана с обеспечением «доступа к телу» таких профессоров для того, чтобы получить максимальную отдачу за вкладываемые в образование деньги.

Когда люди платят за образование по-настоящему, то у них возникают такие мысли: «Я не хотела уходить из Стэнфорда, но пропускала занятия, и деньги уходили впустую. В результате пришлось уйти». У нас, даже многие из тех, кто платят за образование, об этом не задумываются — видимо, мало платят!

У нас при наличии таких ректоров, как указано выше, воспитывать ответственность даже при платности образования не получится, так как и в этом случае они запретят ставить двойки, чтобы вуз и в этом случае не потерял финансирование, на этот раз контрактное. В нормальной ситуации за деньгами идёт ответственность и интерес к делу, а за бесплатностью часто не идёт ничего, хотя в СССР это во многом было не так.

Когда стоимость образования зашкаливает, совмещения работы и образования практически нет – остается только учёба. Работать часто и негде, так как за рубежом университеты обычно находятся в маленьких городках. Работать могут разрешить только на территории университета (в столовых и библиотеках, например).

Интересно, что я ещё никогда не слышал от родителей тех, кто платит за образование детей, что они платят за него повторно: ведь налоги они уже заплатили, а с них опять просят деньги. Про налоги любят вспоминать те, кто за образование в явном виде не платит. И ещё. Те, кто говорит о налогах, никогда не знает, какая доля налогов идёт именно на образование…

Помню, как на одной IT-тусовке я затеял разговор о том, что компаний должны помогать тем, кто готовит для них кадры, так как у государства это получается не очень. На это хозяин одной из компаний сообщил, что он законопослушный налогоплательщик, и предложил мне обращаться за помощью к депутату Государственной думы по месту жительства. Я утёрся.

Но долг платежом красен. Не прошло и двух недель, как ко мне обратилась за кадрами представительница одной из IT-компаний. Можете представить мою радость, когда узнал, что она из той самой компании, что упомянута выше, и, как Вы думаете, куда я ее послал? Нет не туда, куда Вы подумали, а к … депутату Государственной думы по месту её жительства.

Ещё поговорим о подготовке кадров, несмотря на то, что многим хотелось бы, что мы (Парфенов, Станкевич, Корнеев, Маврин, Нигматуллин, Васильев, Короткевич, я и другие [выдающиеся педагоги и студенты Университета ИТМО – ред.]) оказывали студентам услуги! Интересно, что бы ответил Гена Короткевич на это предложение? Даже спрашивать страшно…

Представление о том, что образование – это услуга, приводит, в частности, к тому, что студенты иногда высказывают недовольство тем, как она им оказывается, высказывая претензии к тому или иному преподавателю или организации учебного процесса. Когда информация об этом доходит до меня, то я передаю этому студенту, что у нас не парикмахерская, в которой недовольный клиент требует поменять цирюльника, а Университет. И если ему кто-то из преподавателей или что-то в организации учебного процесса не нравится, то он может за лето подготовиться, согласовать свой курс с нами и с первого сентября преподавать так, чтобы все были довольны. У нас это возможно, так как учится, много очень сильных студентов, которые, успешно сдав тот или иной предмет, могут в дальнейшем его вести сами. На нашей кафедры такие случаи уже были.

Теперь кратко объясню, в чем разница между университетом и парикмахерской. На первый взгляд, кажется, и так считают многие, что и там делается одно и то же – оказываются услуги, но я сделал «открытие», состоящее в следующем: университеты выпускники называют Alma-mater (Мать-кормилица), а о парикмахерских клиенты никогда так не говорят!

Снова об отъездах. Почему многие из тех, кто не может уехать из России (недостаточно талантлив или специальность не конвертируема), платят за образование, а те, кто может уехать – не платят. Вариантов решения рассматриваемой проблемы много, но так как есть сейчас явно неправильно, и это ясно всем, кроме желающих уехать или уехавших!

Особенно это ясно таким людям, которые, как и я, по несколько десятилетий отдают все свои силы, энергию и время на подготовку кадров. При этом отмечу, если профессор в СССР был одним из самых высокооплачиваемых специалистов в стране, и, видимо, по этой причине, был весьма уважаемым человеком. В этой ситуации указанное отношение к работе было для него естественным.

Сейчас же доходы профессоров даже близко не лежат с доходами самых богатых людей страны со всеми вытекающими отсюда последствиями. Я понимаю, что во всем «цивилизованном» мире такая же тенденция, но у них другая ситуация. У нас преподавателям платят мало, а сильные студенты, которые, по моему мнению, за образование должны платить, не платят вовсе. При этом, например, в Германии, студенты не платят, но преподаватели получают нормальную зарплату, а в Америке зарплата преподавателей в среднем ещё выше и практически все студенты (их родители) платят, и весьма много.

Отмечу, что преподаватели, работающие с талантливыми учениками, хотя бы получают моральную компенсацию. И не надо при этом говорить, как любит наше начальство, что «за то преподавание – это работа по призванию», и поэтому почему-то за нее можно платить мало. В этой ситуации мне всегда хочется спросить: «А за то ли это?»

Я хорошо понимаю таких педагогов, как Олег Табаков, который во многом готовил таланты для двух своих театров, или профессоров в СССР, которые готовили кадры для своей страны за достойную их труда зарплату. Возможность быть «Табаковым» остается и сейчас, что я, например, всеми силами стараюсь делать, но стать советским профессором… При этом я очень завидую Олегу Павловичу – его суперталанты за границей были никому не нужны. Вот бы мне такое…

Ещё в нашей стране мне бы очень хотелось готовить врачей, которые не могут, в отличие от программистов, без диплома, например, после второго курса бросить вуз и пойти работать за хорошие деньги на полный рабочий день в компанию. Я уже о работе по совместительству с учёбой в университете не говорю – распространено повсеместно. А ещё я знаю, что ждет врача с почти любым неамериканским дипломом в США – в стране, в которой даже американские дипломы имеют территориальные ограничения…

И ещё. Скажу честно, что я ни с кем не договаривался выполнять работу «водителя трамвая», который за небольшую плату бесконечно перевозит туда-сюда (в основном туда) толпы людей без благодарности с их стороны, и это при том, что я лично с большим уважением отношусь к этой профессии. Мне нравится труд, но не тогда, когда он сизифов.

Когда учишь, хочется знать не только то, кого ты учишь, но и для кого. Так вот, если у меня есть обязательства, в том числе и моральные, по подготовке кадров для России или иностранцев, приехавших на учёбу к нам, то формировать обратную волну – от нас за границу – меня никто не уполномочивал.

Благодарность за труд тех людей, которые помогли выпускникам вузов добиться успеха в жизни, может выражаться в разных формах. Одна из них – эндаументы. Поинтересуйтесь их размерами в ведущих американских университетах и в наших, и тогда поймете, где больше благодарят. При этом надо понимать, что большие эндаументы создаются не столько миллионерами, сколько теми, кто десятилетиями перечисляют небольшие деньги.

Интересно, что обычно мою позицию осуждают те, кто в стороне от описанного процесса, и сам не испытал чувства человека, который во многом занимается сизифовым трудом. Эти люди всегда напоминают мне, что социализм давно закончился, и за окном капитализм.

А раз это так, то почему бы и в образовании не перейти к регулированию отношений гражданским кодексом, подписывая между сторонами договора гражданско-правого характера. Тогда можно будет использовать богатый опытом в решении рассматриваемого вопроса, например, в футболе, где только «свободные агенты» могут делать все, что хотят, а «несвободные агенты» при переходах подписывают договора не только с последующим работодателем, но и с предыдущим. Никогда не слышал, что такие отношения не являются цивилизованными.

У нас в образовании почему-то все «агенты» (талантливые школьники, студенты и выпускники) являются свободными… Кстати, футболисты спокойно ездят в отпуск, и никто не боится, что они оттуда не вернуться, а меня пугают, что выпускники, если станут на некоторое время «несвободными агентами», из первого же отпуска не вернутся на Родину.

Среди тех, кто не согласен с моей позицией, я ещё не встречал ни одного человека, занимающегося, практически за бесплатно, подготовкой ребят «на экспорт». Знал, правда, одного педагога и ученого, оказывающего такую услугу – Валерия Николаевича Захарова, который в своё время говорил мне, что часто подписывает рекомендательные письма в зарубежные университеты своим выпускникам. На вопрос зачем, он это делает, Валерий с сожалением отвечал: «А что я могу для них ещё сделать?». Говорить ему, что нас ещё в школе учили бороться с непротивлением злу, считал неэтичным, но сам всеми силами стараюсь делать это.

И в заключение. Научный сотрудник Института Планка в Германии Иван Ямщиков, закончивший СПбГУ, с которым мы в свое время познакомились на телевизионной интеллектуальной игре для школьников «Игра ума», написал мне: «Абсолютное большинство населения страны считает право на образование справедливым правом каждого гражданина России». Я с этим полностью согласен, особенно учитывая то, что слово «бесплатное» он не упомянул. Иван, видимо, как и министр, любит умолчания.

При этом отмечу, что в СССР по вопросу образования объяснялись без недомолвок. Например, писали так: «Школа должна готовить молодежь к труду и обороне советского государства». При этом не надо было задавать вопросы «для чего?» и «для кого?» учить.

Если от умолчания отказаться, то высказанное Иваном звучит красиво, но в нашей стране, как указано выше, уже более половины студентов учатся платно, причём в государственных вузах, так что народ не сильно удивится, если доля платного образования увеличится. Да и к покупке квартир страна не была готова – ничего, приучилась. Теперь её стремительно приучают к платной медицине. И тоже весьма успешно…

Некоторые говорят: давайте сначала построим страну, из которой не захочется уезжать. Так вот, без молодых талантов мы её не построим.

Однако, похоже, что все идет к тому, что предлагаемые мною «драконовские» меры, направленные против «утечки мозгов», скоро и реализовывать-то не будет необходимости.

Это предположение, в частности, основано на том, что Америка уже сейчас не выдаёт визы на работу многим выдающимся IT-специалистам, за которых просят их знаменитые на весь мир IT-компании. Она же резко усложнила получение виз на обучение в аспирантурах, даже для тех поступающих, кто хочет учиться в университетах, в которых они уже достаточно долго проработали. Кроме того, для тех аспирантов, кто уже учится в Америке, совершенно непонятно, сколько может продлиться получение визы на новый въезд в туда, если «по неосторожности» приехать на каникулы в Россию.

А тем временем основатель и исполнительный директор компании Huawei Жэнь Чжэнфэй, якобы, предложил новосибирским студентам работу в их российском офисе с окладом выше, чем в Google.

Если учесть огромную разницу в величине подоходного налога у нас и в Америке, то ясно, что наши «мозги» останутся с нами, правда, работать будут на Китай, но это уже другая история.

Похоже, начинает более широко работать подход к набору специалистов, сформулированный одним из основателей компании Yota Денисом Свердловым, который, отвечая на вопрос: «Кто-то в Санкт-Петербурге, имеющий талант и опыт работы в сфере телекоммуникаций, пойдет работать в Ваш стартап?», сказал: «Мы пришли сюда не деньги экономить – как дадим московские зарплаты, к нам сразу пойдут все», что и произошло. 

Помню эти слова уже много лет, и при случае спрашиваю: «Вы к нам пришли деньги экономить?»

Об авторе: Анатолий Абрамович Шалыто – д.т.н., профессор факультета информационных технологий и программирования университета ИТМО.

5 КОММЕНТАРИИ

  1. В значительной степени согласен с автором. Бесплатность образования и любой другой государственной услуги не должна означать, что оно «ничего не стоит». У всего есть цена. Цифровизация, оптимизация, интернетизация и все другие государственные проекты — всё это стоит бюджетных средств. И эти средства должны четко измеряться и быть видны всем налогоплательщикам. И когда гражданин взял кусок общественного пирога (образования) и утащил его от тех, кто рассчитывал на его работу, пусть заплатит и едет свободно, куда захочет. Но это не должно означать снижения государственных расходов на образование. И доля бесплатного образования должна сохраняться, а может быть — увеличиваться.

  2. Сначала отмените призыв и требование высшего там, где оно не требуется.

    • 1. Почему надо отменить призыв?

      2. «Требование высшего», по моим наблюдениям, для специалиста не проблема. Вокруг заметное количество успешных людей без диплома. «Требованием» оправдываются студенты, симулирующие учёбу

    • Это Вы мне предлагаете сделать? Я все, что по этому вопросу думаю написал, в том числе и про контрактную армию.

Comments are closed.