Контекстная реклама как оружие США – поведенческие войны

Данный материал представляет собой краткое изложение тезисов и соображений, сформулированных в статье Лариной Е. С. и Овчинского В. С. «Новая военная стратегия США и поведенческие войны», опубликованного в третьем номере журнала «Информационные войны» (учрежден Российской Академией наук и Академией военных наук).

По результатам анализа ряда документов стратегического планирования в сфере военного строительства, принятых США в 2015 году, авторы делают выводы о коренной перестройке вооружённых сил США, способов и методов их действий, в частности в информационном пространстве.

Ключевой документ этого процесса — принятая в 2015 году Стратегия национальной безопасности США.

В документе основой национальной безопасности и важнейшим источником влияния признано экономическое могущество США. Главная догма документа – Америка должна быть лидером. Там же прямо указано, что США возглавляют международные усилия по наказанию России и противодействию её агрессии.

В оперативной концепции армии США «Победа в сложном мире 2020-2040» указано, что на вооружение принята доктрина пяти полей (суша, вода, воздух, космос и киберпространство) и семи сфер противоборств. В качестве сфер противоборств выделяются традиционные огневые военные действия, внешнеполитическая борьба, воздействие на внутреннюю политику, финансово-экономические конфликты, информационные войны, поведенческие войны и сфера технологического противоборства.

В 2014 году на межпартийной основе с участием представителей Администрации президента США, Конгресса США, деловых кругов и американских военных разработана Третья инициатива оборонных инноваций, суть которой можно изложить двумя тезисами: американское лидерство и партнёрство между государством и бизнесом. В документе ставится задача уничтожения и подавления опережающим образом как самой существующей угрозы, так и всех обстоятельств возникновения данной угрозы. Для этого перед крупнейшими IT-корпорациями, венчурными фондами и высокотехнологичными компаниями поставлена задача по созданию уникальной системы вооружений, которую ни одна страна в мире не сможет ни скопировать, ни применить в своих целях. Система должна основываться на уникальных, имеющихся только у США технологиях и монопольно принадлежащих им ресурсах.

Авторы статьи делают предположение, что таким оружием станет технологическая система управления групповым и массовым поведением сообщества любой размерности, реализующая концепцию поведенческой войны.

Термин «поведенческая война» (или «бихевиористская война») описан весьма расплывчато: «Возможности поведенческих войн связаны с инструментарием, разрабатываемым на стыке когнитивных вычислений, больших данных и междисциплинарного комплекса поведенческих наук». Авторы объясняют это тем, что область действия данного термина является чрезвычайно деликатной для западного общественного мнения, и открытых публикаций в западной научной прессе фактически нет.

Украинский эксперт по информационной политике и коммуникационным технологиям Георгий Георгиевич Почепцов (доктор филологических наук, профессор, эксперт по информационной политике и коммуникационным технологиям, бывший заведующий кафедры информационной политики Национальной академии государственного управления при президенте Украины, заслуженный журналист Украины) на основании работ и выступлений известного исследователя больших данных Алекса Петленда (преподаёт в Массачусетском технологическом институте, в 2011 году Forbes включил Петленда и основателей Google в список семи выдающихся учёных в области Больших данных) и американских ученых в области поведенческой экономики Ричарда Талера (американский ученый в области поведенческой экономики, доктор философии университета Кейза (Кливленд), преподаёт в Массачусетском технологическом институте, действующий советник президента США Барака Обамы) и Кэсса Санстейна (американский ученый в области поведенческой экономики и юриспруденции, профессор Гарвардского университета, с 2009 по 2012 годы занимал должность руководителя управления по вопросам информации и нормативного регулирования Администрации США. В настоящее время преподаёт в Гарвардском университете. В 2013 году вошел в состав комиссии по надзору за деятельностью АНБ США) составляет следующий логический ряд.

Феномен, описываемый термином, основан на успешном опыте применения технологии подталкивания (nudge) к принятию сообществами «правильных» решений. В ходе одного из исследований подтвердилось, что для многих людей мнение других становится важным, когда приходит время самим принимать решения, выбирая из нескольких альтернатив. Это объясняется большим влиянием на людей культурных стереотипов, привычек, поведенческих шаблонов. Следовательно, можно создать такой выбор, который автоматически ведёт к нужному решению. При этом делается акцент на понятии «автоматический» или бессознательности выбора. Таким образом, для манипулирования поведением людей можно не менять самих людей, достаточно изменить их связи (круг общения).

Для применения данной технологии необходима информация о поведении вашего окружения, по которой «вычисляется» ваше собственное поведение. С помощью технологии больших данных можно установить не только то, о чём люди думают, но и что делают реально (часто это не одно и то же) или будут делать, если скорректировать круг общения.

Исходя из тезисов статьи, можно сделать вывод, что концепция поведенческой войны находится на стадии формирования и интенсивного исследования.

Предположение авторов о выборе в качестве оружия будущего технологической системы управления групповым и массовым поведением сообщества основано на следующих фактах.

Для АНБ в штате Юта построено хранилище данных объемом 1 йоттабайт (1015 Гб). Такой объем позволит сохранять весь мировой интернет-трафик в течение 15 лет. Авторы предполагают, что потребность в таком объеме информации может возникнуть только при интеллектуальном анализе (построении различных связей и определение зависимостей) сверхбольших объемов данных (сверхбольшой объем данных – максимально возможный объем данных, который может быть обработан при текущем уровне развития технологий. В 2001 году к сверхбольшому объему данных относили 80 Тб, в 2005 году – 100 Тб.). Согласно статье, в настоящее время дата-центр вводится в эксплуатацию.

Для обработки такого количества информации могут быть использованы суперкомпьютеры США и Великобритании, которые объединены в одну специальную широкополосную сеть, которая не разделена на ведомственные и корпоративные сегменты, как в других странах.

По заказу DARPA последние несколько лет интенсивно создаются новые алгоритмы и программы для интеллектуального анализа именно сверхбольших массивов данных.

В США существует Служба федеральных данных (FSD), которая собирает от всех федеральных ведомств и агентств данные об американцах. Дополнительно в службу стекаются все данные из страховых компаний, банков, пенсионных фондов, авиакомпаний и других компаний, находящихся под американской юрисдикцией.

В Соединенных Штатах существует целый ряд крупнейших компаний, которые покупают данные по всему миру у других, как правило, у торговых компаний и перепродают их транснациональным корпорациям для целевого, или как его еще называют таргетированного маркетинга, и т.п. В их числе Acxiom, Experian, Epsilon и т.п. Только Acxiom обладает данными на 700 миллионов человек, что составляет 10% жителей Земли. Причем ежедневно число лиц, попадающих в базы данных, возрастает на цифру от 500 тысяч до 1 миллиона человек, а по большинству персон составляются профили, состоящие из 150 характеристик.

Практически все IT-гиганты и провайдеры больших данных (Google, Facebook, Twitter, Amazon, eBay и др.) являются американскими компаниями и по решению суда обязаны предоставлять все необходимые данные. В отличие от персональных данных, для предоставления обезличенных больших данных правительству США не нужны какие-либо специальные судебные решения. При этом анализ больших данных позволяет их персонализировать и выявлять устойчивые закономерности.

Таким образом, делают вывод авторы статьи, АНБ сегодня имеет доступ к значительной части больших данных, имеющихся в мире.

Авторы полагают, что изложенные факты показывают целостную картину завершающего этапа создания технологической системы управления групповым и массовым поведением любой размерности в иностранных государствах.

Итогом такого управления должно стать превращение субъектов мировой политики, экономики и т.п. в объекты, находящиеся под внешним, невоспринимаемым руководящим воздействием. Чтобы избежать этого, необходимо, по мнению авторов, в крайне сжатые сроки осуществить комплекс интеллектуалоемких, высокотехнологичных мер, подкрепленных целым рядом обеспечивающих мероприятий, требующих затрат ресурсов и принятия новых юридических актов на государственном уровне.