IT как предмет гуманитарных наук

Во вторник в МГУ открылся форум «100-балльники ─ Российские интеллектуальные ресурсы». На него съехались студенты первых-третьих курсов различных российских вузов, которые на ЕГЭ по одному или нескольким предметам набрали 100 баллов. Очевидно, организаторы исходили из предположения, что они представляют собой потенциальную элиту, которую имеет смысл уже сейчас перезнакомить друг с другом и дать возможность поговорить с министрами и помощниками президента страны. Вечером первого дня работы форума состоялась встреча участников с помощником президента РФ Игорем Щёголевым.

С кем встречались студенты
Среди собеседников участников форума, в частности, председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, министр образования Ольга Васильева, ректор МГУ Виктор Садовничий, губернатор Тульской области Алексей Дюмин, президент «Ростелекома» Сергей Калугин, советник президента РФ Сергей Глазьев, президент издательства «Просвещение» Владимир Узун.

Предварительное замечание об элите и ЕГЭ

Годится ли критерий «100 баллов на ЕГЭ» в качестве формального основания для отбора в «интеллектуальные ресурсы»? Вероятно, да.

В попытке выяснить это корреспондент D-Russia.ru позвонил профессору, доктору философских наук Елене Осиповой из Плешки, и застал её в аудитории. Вопрос «круто ли получить 100 баллов на ЕГЭ» был ретранслирован студентам, в трубке послышался утвердительный гул. «Ответ – да. Если ЕГЭ не купленный», — уточнила профессор. В перерыве занятий Елена Анатольевна перезвонила и сделал уточнение более существенное. Да, 100 баллов глупый школьник не получит, однако 100 баллов говорят лишь о способности сдать экзамен, об умении пройти тест, но не о знаниях и умении ими пользоваться: «Разносторонне образованных детей, какими были прежние отличники, больше нет».

Александр Павельев, преподающий в Бауманке программирование, утверждает, что 100 баллов на ЕГЭ по математике, «даже если они заработаны на олимпиадах», надёжный сертификат качества студента. С русским языком иначе. Обладатели ста баллов по русскому «учиться могут, студенты хорошие, но не выдающиеся». И снова: «Если ЕГЭ сдан честно; правда, теперь купить экзамен очень сложно».

Сноуден, Русеф, Яровая

Тему встречи с Игорем Щёголевым организаторы сформулировали так: «Информационные технологии».

Небольшая, человек на сорок аудитория. Студенты её заполнили за несколько минут до прихода Щёголева (и сопровождавшего его руководителя Рособрнадзора Сергея Кравцова).

За несколько минут до начала беседы по теме «Информационные технологии». Фото (с) Андрей Анненков
За несколько минут до начала беседы по теме «Информационные технологии». Фото (с) Андрей Анненков

Фотограф успевает сделать несколько постановочных кадров. «Встань, пожалуйста, задай мне вопрос» — девушка встаёт и под смех присутствующих позирует. «Поднимите руки кто-нибудь, пожалуйста. Ой, не все! У кого 100 баллов по физике?» Поднимается одна рука. «А по русскому языку?» Руку подняли почти все.

Вопрос фотографу
Вопрос фотографу

На встречу с президентским куратором IT-индустрии пришли гуманитарии, решил корреспондент D-Russia.ru. Как выяснилось из дальнейшего, нет – университеты у ребят оказались весьма разные. И тем не менее.

Длинного вступительного слова не было. Через минуту после начала студентов попросили задавать вопросы.

Артур из Казани (учится на юриста) начал с IT как юридической проблемы, упомянув Сноудена: как быть с законом, которого в киберпространстве нет? Нужен ведь.

Вопрос помощнику президента
Вопрос помощнику президента

В ответе Щёголева помимо нелишнего (показалось, не все это знали), но и не нового исторического ликбеза (ARPANET как двойная технология, участие ВПК США в проекте, контроль над Сетью, ещё крепче застрявший в руках США после передачи функций IANA, гражданский подвиг Сноудена, открывшего глаза миру, бесправное положение государств в многосторонней модели управления Интернетом) содержалось и то, чего раньше он не говорил.

По словам Игоря Щёголева, сторонников России, выступающей за установление суверенитета государств в управлении Интернетом, «убирали с пути», пользуясь методами, которые разоблачил Сноуден. Так, апрельский 2016 года импичмент президента Бразилии Дилмы Русеф, одной из жертв «прослушки» спецслужбами США, стал следствием её попытки обсудить вопрос управления Сетью с другими государствами на глобальной конференции по вопросу управления инфраструктурой Интернета NETmundial (апрель 2014).

Читать также: «Игорь Щёголев: многосторонняя модель управления Интернетом имеет право на существование, но государства не должны оставаться «миноритарными акционерами»>>

Игорь из Самарского экономического университета спросил о LinkedIn. Зачем прикрыли полезный ресурс, предназначенный для поддержания профессиональных контактов? Будет ли в России свой аналог LinkedIn?

Ответ Игоря Щёголева, в вольной интерпретации корреспондента D-Russia.ru, свёлся к «dura lex, sed lex, надо же было с кого-то начинать». План исполнительной власти состоял в том, чтобы сразу ни одну из транснациональных компаний не наказывать за то, что данные её пользователей – граждан РФ – находятся вне территории России. Кто-то из контрагентов приехал и объяснил, как и когда собирается исполнить местный закон, и их не трогали, понимая, что дело требует усилий и времени. Кто-то отказался. LinkedIn был среди последних, и Роскомнадзор посвятил его в пионеры.

Что до отечественных аналогов LinkedIn, то это должно быть не государственной историей, а рыночной. Не помню в России попыток создать такой сервис, сказал Щёголев. (Попытка, и поначалу успешная, была – «Мой Круг», сервис даже был куплен «Яндексом», однако конкурировать с LinkedIn не смог – ред.)

Государство хочет заменить «Википедию» онлайн-энциклопедией с профессиональными редакторами – не домыслы ли это, спросил Валентин из Плешки. И добавил, что не верит в успех такой затеи.

Не домыслы, ответил помощник президента, но надо правильно определиться с терминами. Речь не о замене «Википедии», а об онлайн-издании Большой советской энциклопедии. Чем заменить «Википедию», непонятно. Возможно, профессиональные редакторы могли бы возглавлять группы добровольных авторов, но выйдет ли это – не попробовав, не узнаешь. Альтернатива же «Википедии» нужна, хотя бы потому, что это «достаточно политизированный» ресурс.

Студенты с этим не спорили совершенно, наоборот, подтверждали, но заявили, что им «Википедией» «трудно не пользоваться».

Формулировка, надо признать, точная и универсальная, не только студентам подходящая.

Щёголев сформулировал не слабее: использование «Википедии» требует той же культуры потребления информации, что и СМИ.

Игорь (Астрахань, Государственный архитектурно-строительный университет) спросил об информационных ресурсах Росси за рубежом: успешна ли, по мнению Щёголева, деятельность RT?

Европарламент ответил на этот вопрос, сказал Щёголев (в октябре Европарламент принял специальную резолюцию в связи с «пропагандой Кремля» – ред.). Европа напоминает поздний СССР – то же неприятие альтернативной точки зрения, запрет на досаждающую информацию ради привычного информационного комфорта.

Запад даже меняет алгоритмы поисковых машин, чтобы опустить RT в выдаче. И это демонстрация того, что было бы с нами, возобладай в России западные интернет-ресурсы.

Любовь (Астраханский государственный университет) спрашивала о судьбе детей до 14 лет в соцсетях. Во «ВКонтакте» регистрируются семилетние, и их «невоспитанное поведение» формирует их вполне определённым образом, а ведь эти дети — тоже будущее России.

В ответ на слова о принятых в ЕС правилах регистрации детей в соцсетях только с согласия родителей и только с определённого возраста, о том, что Интернет в школах должен быть доверенной средой, из аудитории возразили: не государственная это забота, дело в нашем воспитании. Рано или поздно придётся столкнуться с тем, от чего тебя пытаются оградить, и что тогда? Нечего государству заборы строить, родители пускай работают.

Нам ровно так и говорили, когда принимались меры для борьбы с детской порнографией и пропагандой суицида, и ничего, свобода не пострадала, сообщил помощник президента.

Аудитория не то чтобы завелась на теме агрессивной инфосреды, окружающей в Сети детей, правильное слово – взволновалась. Федеральные каналы, демонстрирующие детские трупы в Сирии. Излишнее внимание СМИ к случаям суицида, спровоцированного манипуляторами в соцсетях.

Поговорили и об этом.

Юрий (Самарский государственный технический университет) заявил – не ссылаясь, впрочем, на источник сведений – о том, что в стране число уголовных дел по статье «пропаганда экстремизма» выросло в три раза за четыре года, и что нехорошо давать матери-одиночке 320 часов исправительных работ с конфискацией компьютера за перепост картинки. Не цензура ли это, спросил студент.

Щёголев ответил. Обвинение в цензуре – это серьёзно, равно обвинению в нарушении конституции; случай с матерью-одиночкой– вопрос правоприменения, огульно оценивать не надо, надо учиться принимать судебные решения. Офлайн неважно, скопировали вы чью-то листовку с призывом к свержению конституционного строя или написали сами, важно, что вы её расклеивали. Проблема эта известна, ищем решение. Для борьбы с компьютерным пиратством, например, решили так: эти случаи разбирает только московский горсуд, который в результате приобрёл умение правильно такие дела классифицировать. Что-то и с ответственностью за репост надо придумать. Простых решений нет, т.к. всё это происходит впервые.

Анна (СПб архитектурно-строительный университет) спросила мнение помощника президента о «пакете Яровой»: не ограничивает ли он личное пространство человека? Не перейдёт ли он в «более тотальный контроль»?

Пока правоприменение не началось – не перейдёт, успокоил Анну ответчик (до 2018 года «пакета Яровой» в силу не вступит – ред.). Что же до полного контроля, то под ним находится любой, у кого в кармане лежит смартфон. «Вы с этим миритесь», — констатировал Щёголев.

Читать также: «Илья Массух: «Закон Яровой» может быть модифицирован в нечто более приемлемое» >>

Кирилла из СпбГУ обеспокоила судьба СМИ: новости всё больше читают в соцсетях, где же СМИ взять потребителя своей продукции?

Щёголев начал с того, что в США началось переосмысление роли СМИ и соцсетей. Демократы долго жили в комфортной медиасреде, как в пузыре, ограждающем их от реальности,«а потом раз – и Трамп».

«Большие» СМИ сами не уверены, что нащупали путь к существованию в цифровом мире. Реклама перетекает в Сеть, где индивидуальный профиль, т.е. персональные данные (ПД) пользователя, стоят дороже данных банковской карты. ПД – нефть новой экономики, а у СМИ этой нефти нет, они не могут рекламировать так, как это делает Google – адресно, в правильное время и в правильном месте. Кто-то будет непременно перепродавать ПД читателей и зрителей рекламодателям. Крупные СМИ смотрят, как дотянуться до источников денег, как лучше продавать своих читателей для показа им рекламы.

Но люди хотят иметь проверенную, добросовестную, качественную информацию. User Generated Content их любопытство и любознательность не прокормит. Им нужны профессиональные, умеющие добывать информацию, честные СМИ.

Эти две тенденции идут навстречу, и когда сближаются – возникают неизученные феномены. Скажем, пользователь блокирует контекстную рекламу специальным софтом. Блокировщики рекламы, действительно, «режут баннеры», но пользователь знать не знает, что при этом его ПД фиксируются и перепродаются.

Читать также «Игорь Щёголев: у гражданина должен быть контроль над своими данными, это вопрос этики, а не экономики» >>>

Последний вопрос задала Галина (Российский государственный геологоразведочный университет, Москва). Девушка посетовала на то, что «в учебниках довольно грубые ошибки». При ближайшем рассмотрении темы – с помощью Сергея Кравцова – выяснилось, что речь не об учебниках физики и математики, которые после победы перестройки почему-то не переписывали. Досталось гуманитарным дисциплинам.

«Заметьте, не мы это предложили», — процитировал Игорь Щёголев героя «Покровских ворот», и двухчасовая беседа закончилась.

Резюме

Качество университета определяется не столько квалификацией профессуры, сколько качеством студентов, хотя одно с другим, конечно, связано. Точно так же в описанном мероприятии главный интерес представляло сказанное студентами, то, о чём они спрашивали и как реагировали на услышанное.

Главное впечатление от наблюдения за молодыми людьми таково: дальнейший IT-прогресс стоит перед барьером, взять который несопоставимо сложнее, чем год за годом продлевать действие закона Мура.

Информационные технологии и порождённый ими Интернет больше не монополия инженеров. Технологии породили чрезвычайно (это точное слово) сложные гуманитарные проблемы, к которым учёные и политики только присматриваются. Решать эти проблемы придётся следующим поколениям, и дело будет долгим.

В этом смысле то, что в аудитории преобладали дети (тоже точный термин из преподавательского жаргона, так практически во всех наших университетах, кроме разве что Физтеха, называют младшекурсников), которые знают русский лучше, чем физику, нормально. Это даже, вероятно, хорошо.

То, что прежний отличник был развит разносторонне, а нынешний – нет, сопровождается (в России, по крайней мере) и другим явлением: нынешний университетский отличник знает предмет гораздо лучше, чем отличник прежний. Дистанция между ним и троечником увеличилась за последние четверть века, по словам ещё одного профессора, д.э.н. Евгения Шуремова (специализация – IT), многократно.

«Стобалльники» должны справиться.

О форуме «100-балльники – Российские интеллектуальные ресурсы»
Мероприятие организовано «Российским союзом молодежи» при поддержке Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки с целью содействовать развитию интеллектуального сообщества студенческой молодежи и создать«коммуникативную площадку для общения 100-балльников с потенциальными работодателями.

Форум, по замыслу организаторов, способствует решению задач концепции общенациональной системы выявления и развития молодых талантов, утвержденной президентом РФ.

Участники форума – студенты первых-третьих курсов вузов из всех федеральных округов РФ, получившие на ЕГЭ в 2014-2016 годах по одному или нескольким предметам 100 баллов (максимальный результат).

Система отбора участников Форума проходила в два этапа. Сначала это был конкурс эссе претендентов «Я в судьбе моей страны», затем – по итогам собеседования.