Александр Селютин: «Государственные информационные технологии сейчас – как ядерная боеголовка без системы наведения»

Информатизация органов государственной власти глазами регионального IT-министра. Руководитель комитета информатизации и связи Республики Коми Александр Селютин дал интервью d-russia.ru.

— Каков критерий успеха вашей деятельности? Что важнее: выполнить указания начальства или осчастливить гражданина IT-сервисами?

— Лет 15 назад, когда в стране стали появляться первые IT-стратегии, люди, которые занимались их реализацией в компаниях, делились на две категории.

Одни считали, что IT – это в компании главное, как некогда бухгалтеры, которые думали, что компания работает ради того, чтобы в ней была бухгалтерия. Так появились IT-директора, которые думали, что IT-директор – главный зверёк в зоопарке.

Другие понимали, что это точно не так, что IT-стратегия должна быть направлена на реализацию бизнес-стратегии, что если из руководителя ее нельзя выбить, т.е. если он сам не знает, чего хочет, то какую бы ты IT-задачу ни решал, она не будет эффективной.

В госсекторе то же самое. Тут два направления работы: первое – оптимизация внутренних процессов – документооборот, системы поддержки принятия решений и прочий back-office, и второе – оптимизация государственного аппарата в целях повышения его удобства для граждан. Второе – главное. В Коми с этим просто, поскольку задача явно поставлена: Глава республики Коми запустил проект «Полезное государство», смысл которого в том, чтобы изменить модель мышления чиновника, чтобы чиновник понимал, что он – для людей, а не наоборот. Когда такая цель есть, айтишнику удобно быть эффективным.

Сейчас главная задача даже не в том, чтобы перевести услугу в электронный вид, а в том, чтобы информировать гражданина, что именно он может получить от государства. Рассмотрим в качестве примера сферу образования. Базовые услуги понятны – в школу ребенка запишут. А в музыкальную школу, кружок, спортивную школу – родители всем этим сами занимаются. А ведь это тоже государственная задача – помочь ребенку реализовать талант. От этого зависит будущее страны. Следует как минимум информировать людей обо всех доступных возможностях развития ребенка. Проблема на обеих сторонах: чиновник об этом не заботится, а гражданин этого от чиновника не требует.

— А как измерить результат? Указ президента, например, требует 90% удовлетворенности населения качеством госуслуг – методика определения этих процентов существует?

— Это не единственный показатель, и он не самый сложный в измерении. Решается исследованием, социальным опросом. Мы получили в Москве грант и совместно с Высшей школой экономики разработали методику такого исследования, которая теперь рекомендована к использованию в регионах. В республике Коми по этой методике оценку проводит независимая организация.

Интересный факт, кстати: в тех муниципальных образованиях республики, где созданы МФЦ (многофункциональные центры) и где главы муниципалитетов их активно поддерживают и развивают, удовлетворенность граждан превышает 80%. Когда мы начинали – это было в 2010 году – в Коми было лишь 56% граждан, удовлетворенных качеством государственных услуг.

Мотивация девушек, которые работают у нас в МФЦ – максимальное количество улыбок людей, которых они обслужили. У нас там даже дизайн особый – привлекательный, спокойный, чистый, девушки в униформе работают… В целом это выстроенный front-office, позволяющий гражданину обратиться  за услугой к специально подготовленным для этих целей работникам, а чиновнику позволяющий заниматься своей работой, поскольку чиновник не должен сам заниматься гражданами – точно так же как шеф-повар собственноручно не должен обслуживать посетителя.

По сравнению с оценкой удовлетворенности населения, сложнее оценить то, сколько людей используют информационные технологии для получения госуслуг. Требуется обеспечить 70%-й показатель фактического получения населением услуг в электронном виде. Как это оценить? Ведь пользователь может получить некоторые услуги без предварительной регистрирации на портале. Скажем, посмотрел он расписание работы врачей – это услуга, представленная в электронном виде. Запрос СНИЛС при этом для идентификации гражданина может стать причиной того, что он не станет получать этуинформацию в электронном виде, а будет дозваниваться в регистратуру поликлиники, думая, что сможет сэкономить время. Пока еще никто не придумал, как рассчитать этот и подобные показатели.

— МФЦ – это ведь Минэкомразвития придумало?

— Да, и это повод сказать вот о чем. Административная реформа на федеральном уровне долгое время была двуглавой. За портал госуслуг, например, отвечает Минкомсвязь, а за МФЦ – Минэкономразвития. За административные регламенты отвечает Минэкономразвития, а за их реализацию – Минкомсвязь. Как можно создать регламент, если ты даже не задумываешься о том, как будешь его автоматизировать?

Сейчас – последние четыре-пять месяцев – в части создания МФЦ пошли изменения к лучшему. Но до этого три года мы имели не просто отсутствие эффективного пути, а противоречия, вызванные тем, что в МФЦ Минэкономразвития требовало реализовать одно, а на портале госуслуг Минкомсвязь – сделать нечто противоположное-. Например, не раз приходилось одну и ту же услугу переводить в электронный вид в двух вариантах – для МФЦ и для портала.

Сейчас то же происходит с УЭК (универсальной электронной картой). Проект находится в ведении Минэкономразвития. и получается, что УЭК – технологический инструмент – оторван от тех, кто отвечает за реализацию технологии. Поэтому УЭК до сих пор не работает в федеральном масштабе. В Коми мы делаем УЭК сами, выдали уже 10 тысяч карт, на которые завязываем транспортные, финансовые приложения, школьную карту, электронную подпись и пр.

— Вы делаете так, а кто-то иначе. Феодальная раздробленность?

— Действительно, вертикаль управления информационными технологиями в государстве не выстроена. Есть 210-й Федеральный Закон, есть технические требования к СМЭВ, есть перечень услуг, которые надо перевести в электронный вид, и есть головная боль регионов, которые не знают, что с этим делать. Каждый справляется по-своему, тратит десятки и сотни миллионов рублей. Ни единого подхода, ни единой отчетности.

Поставщики отрабатывают продукт – например, электронные дневники – на каком-то регионе. Второму потом вроде бы легче, продукт уже есть. Начинают внедрять, не получается, потому что регион – другой. Это как костюм – сшили одному, а пытаются продать другому. В итоге как-то налаживают, стараются унифицировать, а дальше начинается чёс: предлагается коробочный продукт со  стоимостью внедрения в несколько миллионов рублей. И это только для тиражируемого продукта, индивидуальные разработки выливаются для региона в весьма ощутимые расходы.

Сделайте это на федеральном уровне! Сделайте фонд алгоритмов и программ, репозиторий рекомендованных решений, единую методику внедрения, вставайте на точки контроля стоимости. Почему в строительстве есть инспекция, проверяющая сметы, а в IT – нет? Мне хорошо, у меня глава республики имеет IT-образование. А есть регионы, которые бывший колхозник возглавляет. Какой бы там ни был умный IT-министр, он ничего сделать не сможет.

Коми – единственный регион, где службы IT централизованы: единая служба заказчика, единое финансирование, проектный офис (мы внедрили проектное управление), методологический офис, service desk. Около двух лет ушло на то, чтобы люди к этому привыкли.

— Кто должен отвечать за IT-централизацию в стране?

— Минкомсвязь. В Японии сейчас проблемы из-за того, что страна слишком передовая – там были внедрены тысячи разнородных информационных систем, которые сейчас неинтегрируемы. Но мы-то начинаем с белого листа, почему не нарисовать на этом листе сразу красивую картинку?

У Минкомсвязи должно быть достаточно уверенности и харизмы, чтобы объяснить, что без этого государство теряет десятки миллиардов. В Республике Коми консолидированный IT-бюджет – 900 миллионов, из которых 600 – это эксплуатация, аренда каналов, оплата услуг третьих лиц за поддержку ранее внедренных систем. Фактически это IT-ЖКХ. Бюджету развития остается 200-250 миллионов рублей на 30 отраслей — по сути копейки. Но если взвешенно, централизованно этими копейками управлять, можно эффективно и очень недорого все сделать. Нужен единый держатель IT-архитектуры, поскольку отрасль не должна диктовать, какой IT-продукт применить, задача отрасли — рассказать, какой функционал ей нужен.

— Вы взаимодействуете с профильным министерством? Или ваш контрагент в иерархии – глава региона?

— В 90% случаев – глава региона. Минкомсвязь не интересует, что у нас в культуре, сельском хозяйстве, в экономике или промышленности. Интересует только 210-ФЗ и межведомственное взаимодействие, потому что с них за это спрашивают.

— Ни при Реймане, ни при Щёголеве, ни теперь?

— Рейман занимался инфраструктурой, техническим оснащением органов государственной власти – оптоволокном, центрами обработки данных, компьютерами. О единой архитектуре речи не было. Щёголев начал заниматься, но не успел. А ныне никто IT-архитектурой в масштабе страны не интересуется.

Как можно было принять решение о создании единой медицинской информационной системы за три года? Десятки тысяч больниц, соответственно, десятки тысяч программных комплексов, 83 региона. Да в стране не больше десятка системных архитекторов со знанием медицинской специфики, и те работают у производителей софта. Требуется обучение врачей опять же. Но было сказано: делайте. И началась конкуренция за скудные ресурсы, вместо того, чтобы год готовить проект, учить архитекторов, прежде всего. А ведь медицина – это не образование, не ГЛОНАСС, это жизни людей. Или могилы… если проект окажется неудачным.

Образование – еще один пример. Мы что от него хотим – 250 тысяч электронных дневников, или платформу, позволяющую через 10 лет оценить интеллектуальный потенциал страны?

— Айтишника – в президенты?

— На федеральном уровне администрация президента очень хорошо помогает, реально. Но на федеральном уровне нет «точки сборки». Государственные информационные технологии сейчас – как ядерная боеголовка без системы наведения.

— Может, региональным IT-министрам объединиться снизу? По профессиональным интересам. В индустрии ведь ассоциаций много.

— На текущий момент ассоциации нет. Одно время Минкомсвязь пыталась создать совет главных конструкторов. К сожалению, очень быстро он перестал быть площадкой для обсуждения решений, а стал каналом доведения принятых в министерстве решений. Какой смысл собирать 83 архитектора, чтобы сообщить им, что город будет вот такой?

Потом был создан совет по региональной информатизации – из вице-губернаторов, курирующих IT. Но они не айтишники, объяснить им про межведомственное взаимодействие непросто.

Слишком большая страна, сложно собраться. Если бы министерство раз в два месяца устраивало семинар, а в кулуарах собирало клуб IT-министров, причем не под своей эгидой, это было бы нормально. Но все же хотят управляемую структуру, а хвост, виляющий собакой, никому не нужен.

На базе, например, «Проф-IT» может возникнуть площадка межрегионального обмена опытом. Сейчас «Проф-IT» для нас как слет отличников, где можно друг у друга списать. Вот в Ижевске великолепно реализованы решения для образования – я ездил, смотрел. А информатизацию сферы ЖКХ следует списывать с Архангельска и Кировска.

— Кто может создать такую площадку?

— Как обычно в России, какой-нибудь безумец. Кто-то же создал подобное в отраслях, которые постарше IT. Минобразования, например, раз в два три месяца проводит коллегии, где собираются региональные министры. Нас же собирают по видеоконференцсвязи, да и то только чтобы отчитать за то, что не взлетает СМЭВ.

— СМЭВ отлажена?

— Пятьдесят-на-пятьдесят. В самом протоколе есть часть архитектурных недостатков, что естественно, поскольку с ходу продумать такую махину нельзя. Нужна единая транспортная магистраль, а для разработчиков сервисов нужно – если провести аналогию с железной дорогой – расписание всех поездов, в котором можно найти тот, который четко доставит тебя до пункта назначения. Такого до сих пор нет. Сделали железную дорогу и сказали: давайте, катайтесь. Все подстроились, но СМЭВ – инструмент с большой долей хаоса. Я никого в этом не обвиняю, так сложилось исторически. Ждем СМЭВ 3.0.

— От дефицита кадров сильно страдаете?

— Когда ехал в Коми, больше всего боялся, что не смогу платить качественным специалистам. Но сейчас проблема в другом: есть те, кто умеет программировать, но очень мало тех, кто видит проблему с высоты птичьего полета, способен вести масштабный проект. Например, проект внедрения государственной информационной системы «Электронное образование» охватывает несколько сотен школ, несколько сотен детских садов, десятки участников с разными интересами. Приходится таких специалистов выращивать. Начинаешь выращивать – они растут в цене. Растут в цене – их сложно удержать.

По причине дефицита кадров я принял решение не использовать продукты мировых производителей. Казалось бы, что проще, бери SAP Business Objects или Oracle Business Intelligence. Но у твоего сотрудника через полгода ценник будет 120 тысяч рублей. Он напишет в резюме, что у его соседа стоял Oracle BI, так уже будет ценник 90 тысяч. Использую малоизвестные отечественные платформы, они решают мои задачи. Хотя на западные продукты нам готовы были сделать огромные скидки. Они богаче по возможностям, я понимаю. Но людей не удержу.

Мы с третьего курса полностью «высушиваем» университет на всех специальностях, имеющих отношение к IT. Студентов с головой на плечах привлекаем к работе и практически гарантируем трудоустройство.

Дефицит квалифицированных кадров чувствуется и у наших подрядчиков. Нам надо менять портальную платформу, наша CMS устарела, выглядит как школьный костюм на директоре департамента. Перепробовал десятки команд, которые сломались об Коми – не могут сделать то, что нам надо. Вообще, IT-компании, работающие в госсекторе, привыкли считать заказчика лохом в IT. Это проблема.

Например, к базовой сущности «стадион» на одной и той же платформе можно привязать и министерство спорта (соревнования), и министерство образования (кружки, спортивные секции), и министерство культуры (проведенные и запланированные культурные мероприятия), и управление имуществом. Когда подрядчик видит техническое задание, он говорит: да вы психи, зачем вам это надо, давайте я вам лучше сайтик сделаю. Подрядчик не привык даже иметь качественное техзадание, норовит сам его написать.

— Квалифицированные подрядчики разве не появляются?

— Да, постепенно. «БФТ», «Диасофт», местные компании прокачиваем.

— Итоги 13-го года?

— В Коми основные усилия сосредоточены на централизации управления IT, формировании базовых IT-платформ. Мы подготовили плацдарм для быстрого роста, и он уже начался. Три года назад в республике было лишь три человека в администрации правительства региона, занятых перепиской с федеральными министерствами, и 20 системных администраторов. Теперь 300 с лишним человек, правильно организованных по подразделениям.

С федеральной точки зрения этот год, к сожалению, ничем не увенчался. Ничего не произошло. Нами никто не занялся. Но, слава богу, пропал хаос – в 12-м году ничего понятно не было, что будет, не было никакой информации. Сейчас она есть, и есть адекватные разъемы в министерстве, т.е. люди, с которыми можно разговаривать, но, к сожалению, от них нет пока вектора. Позитивно, что Минкомсвязь договорилась с Минэкономразвития. Это, с моей точки зрения, мегапрогресс.

«Проф-IT» – это, безусловно, отличное начинание, событие для всей республики. А вообще год получился – не безвластие, но безвременье, ничего не произошло, жизнь не остановилась, но и не пошла вперед. Нас собрали-то всего раз или два.

— Чего ждете от федеральной IT-власти в 14-м году?

— Уверенной, серьезной позиции. Административная реформа в отрыве от IT идти не может, поскольку будет неэффективна. Лучше пусть будут не очень эффективные, но централизованные и решительные шаги федеральной IT-власти, чем хаос, «безвластие».

— Лучше принять неверное решение, чем не принять никакого?

— Конечно, лучше принять верное (смеется). Отвечу так: лучше принять не самое эффективное решение, чем не принять никакого.