Держать и не пускать, или Можно ли, наконец, стать деликатнее

1454

В газете «Поиск» 8 февраля – в День российской науки – появилась статья академика РАН Георгия Георгиева «Отпор оттоку. Как удержать талантливую молодёжь в науке». В ней он договорился до такого: «После окончания вуза молодой учёный должен проработать в российской науке 15 лет», хотя в названии статьи слово «российской» не упоминается.

Мой старинный знакомый – учёный, который уже давно покинул Россию, написал: «Толя! У тебя крадут идеи – появилась статья, в которой российским ученым предложили ограничить выезд из страны!»

Академик, в частности, пишет: «Главные причины оттока молодежи из науки – это, на мой взгляд, высокая степень бюрократизма в организации исследовательской сферы; недостаточное финансирование лабораторий, даже работающих на мировом уровне; низкие зарплаты аспирантов и научных сотрудников; неуверенность учёных в завтрашнем дне; отсутствие доступного жилья; возможность уехать из страны, получив бесплатное образование».

Автор, похоже, знает, что надо делать – пусть и делает, но одно сильно смущает: какое-то каннибальское предложение по решению вопроса о возможности отъезда из страны. Кстати, если осуществить всё то, что предлагает академик – дать людям уверенность в завтрашнем дне, жильё, зарплату, оборудование, – каннибализм не потребуется, никого не надо будет оставлять в стране насильно. Однако академик, видимо, не верит в быструю осуществимость этих предложений и предлагает поступить как бабушка в повести Достоевского «Белые ночи», которая пришпилила булавкой свою юбку к юбке внучки.

Ответил знакомому: «Я же не такой жлоб, как они: я предлагаю делать это значительно деликатнее. Если такое примут, то проголосовавшие за это войдут в историю России с проклятьями!»

И получил ответ: «Знает ли этот академик, что он изобретает велосипед? Но на самом деле «консерватория» нуждается в кардинальном ремонте. Возвращение к дореформенной России (до 1861 года) таковым не является. Я с большим и искренним уважением отношусь к твоим усилиям в этой области, но это борьба с ветряными мельницами (хотя Дон Кихот – фигура чрезвычайно симпатичная). С другой стороны, эта борьба наполняет жизнь ощущением осмысленности».

Другой мой знакомый – профессор, работающий со мной, заметил: «А почему молодых людей держать в стране только 15 лет, а не традиционные 25, например? Ведь в 1793 году в стране уже однажды пошли на весьма «гуманный» шаг – вместо пожизненного срока службы в армии был установлен срок службы «всего» в 25 лет. Почему бы не вернуться к этому?»

Потом появился комментарий «из-за бугра» от одного из наших выпускников: «Нельзя заставить творить».

Я: «Решение, уехать или остаться, не относится к творчеству. Свобода выезда должна хоть как-то согласовываться с экономикой подготовки специалистов, особенно талантливых, многие из которых «конвертируемы». В Америке всё просто: образование стоит дорого, расплатился (что в последнее время удаётся далеко не всем: средний долг по стране – 22,5 тысячи долларов), и ты свободная птица. У нас всё несколько иначе: лучшие дети учатся в лучших школах бесплатно, потом так же бесплатно в лучших университетах, потом некоторые из них ещё и в аспирантуре, а потом неожиданно вдруг разочаровываются, но не в себе, а в науке или в чем-то еще, и… поехали. Ситуация явно ненормальная. И не надо говорить, что родители этих детей платят налоги – в Америке тоже платят, и значительно большие, но это не мешает иметь дорогое высшее образование, а хорошее среднее – либо в частных школах, либо «государственных», которые расположены в дорогих местах проживания. Предложение в статье, указанной выше, дикое, но что-то надо делать… Помните, что когда говорят, что выпускников вузов уезжает мало – всего три-пять процентов, то это правда (для начальства и народа), но не вся, так как не говорят, какой процент они составляют среди толковых (конвертируемых) молодых людей, которые практически все учились бесплатно. У меня по этому вопросу значительно более деликатная точка зрения. Я об этом писал. Предлагайте и вы, но что-то конструктивное».

Ответ от этого молодого человека, который вряд ли даже он считает конструктивным (он умный – я его знаю): «Что делать? Страну надо делать, чтобы из нее не хотелось уезжать».

Я не фантаст, а реалист, так что не предложил ему срочно возвращаться на Родину и строить с нами ту страну, в которой он бы хотел жить, а написал: «Предполагая такие ответы, я и написал, чтобы предложения были конструктивными: Манилова мы в школе изучали!»

Ответ: «Пока что самое конструктивное, что я придумал – уехать :-)».

Я: «Это я знаю. Тогда я предложу тебе не менее конструктивное – то, что вертелось на языке, но я не писал это, а ждал примерно такого ответа, как получил от тебя: cрочно возвращайся и будем строить ту страну, в которой ты хочешь жить!»

Ответ: «К сожалению, 86% населения страны этого не надо, а идти против ветра как-то неэффективно…»

Я: «Это как посмотреть – у нас на кафедре на постоянной работе – пять чемпионов мира по программированию (из них двое – из шести в мире – двукратные), шестой – работает по совместительству, ещё двое чемпионов мира из оставшихся в Питере сотрудничают с нами. Два двукратных призёра чемпионатов мира у нас работают постоянно, а несколько, живущих в Питере, сотрудничают. В городе живут и работают ещё несколько чемпионов мира по программированию – Андрей Лопатин, например. Ты думаешь, они все дурные? И Гена Короткевич тоже? Я уже не говорю о тех звёздных ребятах, которые занимаются у нас наукой и, в частности, печатаются в лучших журналах мира, пусть пока и в соавторстве!»

Ответ: «Если этим ребятам пока не хочется уезжать – это прекрасно, но для массовости явления, видимо, этого мало».

Я: «Может быть и мало, но это предмет для того, чтобы задуматься: «А почему ОНИ не уезжают?»

Ответ: «Не знаю, разные могут быть причины, а я не умею читать мысли».

Я: «Вот ты и ответил – разные могут быть причины, чтобы уезжать или чтоб оставаться…»

Ответ: «Так это понятно, но мы обсуждаем предложение статьи: «Давайте насильно заставим остаться, запретим уезжать», вместо того, чтобы искать и исправлять причины, почему кто-то хочет уехать. Такой подход не будет работать».

Круг обсуждения замкнулся. Поэтому я перехожу к изложению того, что уже сравнительно давно предлагал.

В ноябре 2016 года в «Санкт-Петербургских ведомостях» вышла моё интервью с классным для главной газеты Санкт-Петербурга названием «Куда ж не расплатившись?», где я изложил свои взгляды на сохранение в университетах лучших и на близкие к этому вопросы, в частности, о социально-ориентированном платном для ВСЕХ (кроме определённых категорий граждан) высшем образовании, при котором платят не родители, а сами дети (определённый процент с зарплаты в течение некоторого времени после окончания университета). Вариант этой статьи опубликован здесь.

Это предложение направлено на решение, по крайней мере, следующих задач: повышение зарплаты вузовским преподавателям, задержка возможности эмиграции, обеспечение осознанного выбора специальности, за обучение которой в дальнейшем надо будет самому платить, так как если она не будет востребованной и нормально оплачиваемой, то неясно, зачем эту ситуацию усугублять ещё и долгом.

Статью в целом приняли благожелательно. Да и как эта идея могла не понравиться, например, Дмитрию Волошину (основатель образовательного ресурса Otus.Ru – ред.), если он сам писал следующее: «И главное. Что-то надо делать с заказчиком образования. Это – самая большая проблема. У нас образование никому не нужно. Платит государство, а само образование никому не нужно. Ни его получателю, ни родителю студента, ни работодателю. Все равноудалены от проблемы, и все кивают друг на друга. Кажется, это предмет общественного диалога. И закрепления результата в законе об образовании. Возможно, это вызовет потрясение, когда мы поймём, что должны платить за свое образование, но без этого понимания ничего не изменится. Будет, как раньше – «всё вокруг колхозное, всё вокруг мое».

Одна девушка о моём предложении написала: «Сильно и очень круто!» Я не до конца понял, в чем разница между силой и крутостью, и попросил её пояснить, но ответа не последовало.

В статье, в частности, сказано: «… зарплата в университете 100 тысяч рублей была бы обеспечена. А если бы ещё с преподающих молодых людей до 33-35 лет не брать налоги, то молодёжь просто побежала бы в вузы на работу», и это при том, если студенты будут платить за обучение всего три тысячи евро в год (как в Эстонии, например).

Сразу же мне написала одна девушка-программист: «Я бы всё бросила за границей и вернулась к разработке алгоритмов распознавания образов. Тут Вы попали в цель. Да и многие другие хотели бы опять стать учёными и преподавателями. Зарплата хорошая, любимая работа, уважение в обществе. А ещё, как в Дании, провести бы диверсификацию преподавания и научных исследований, где преподаватель может за учебный год провести две лекции, рассказывая студентам о том, чем он занимается и в чём интерес его работы, остальное время посвящая научным исследованиям. Эх, мечты, мечты…»

Кстати, в этом отношении я живу, как в Дании, а в целом – значительно лучше.

А вот что написал профессор Андрей Терехов, заведующий кафедрой системного программирования СПбГУ. «Толя, прочитал твою очередную статью. Больше всего мне понравилась идея, чтобы каждый молодой человек сам брал кредит на обучение, а не скидывал его на родителей. О том, что это безобразие, когда человек, получивший бесплатное образование, уезжает, не расплатившись, в Америку, я говорю уже много лет».

А я ещё и пишу.

Естественно, что моё предложение понравилось не всем. Я здесь об этом говорить не буду. Желающие могут ознакомиться с полемикой по этому вопросу в «Заметках о мотивации».

Интересно, что еще в 2012 году выпускник бакалавриата нашей кафедры Илья Варвалюк написал текст о том, что используемая бизнес-модель с бесплатным для студентов образованием в большинстве случаев неэффективна.

Образование не обязательно должно быть платным: в Советском Союзе оно было бесплатным, но с обязательным распределением на три года, по истечении которых выпускник мог поменять место работы. В России распределение было признано нарушением прав человека, противоречащим Конституции, однако теперь, например, всё идёт к тому, что врачу, чтобы пройти специализацию, надо будет отработать три года в качестве врача общей практики.

За рубежом существуют разные формы кредитования высшего образования. Например, «во французских École Normale Supérieure существует так называемый ten-year commitment, который работает примерно так: студент при поступлении в вуз подписывает договор, что в течение 10 лет он никуда не денется, будет прилежно учиться, а по окончании университета положенное время отработает в государственной организации или поступит в аспирантуру. Пока выполняет обязательства – получает стипендию. Не выполняет – возвращает государству кучу денег» (Дмитрий Судас).

Казалось бы, всё это понимает и руководство страны, но воз и ныне там. Вот что написал в 2012 году Дмитрий Медведев, в то время президент РФ: «Задача государства состоит в том, чтобы сделать так, чтобы деньги, которые мы тратим на образование, тратились с умом, и чтобы люди, которые получают бесплатное образование, всё-таки это ценили. Если студент бюджетного отделения, получивший бесплатное образование, после этого уезжает куда-то, например, за границу работать, это как минимум повод для того, чтобы поставить вопрос о том, на основании каких соглашений он получил это высшее образование».

После этого он продолжил: «Если ты учишься за свои деньги – все понятно, а если ты получаешь бюджетное образование… Конечно, невозможно в современном мире запретить людям уехать, но, мы неоднократно об этом говорили, крайне важно оформлять такие отношения, может быть, соответствующими договорами, которые будут фиксировать взаимные обязательства сторон: государства в лице соответствующего университета и лица, которое получает бесплатное образование за счёт бюджетных средств. Понятно, он не крепостной, он не привязан к этому месту, но он должен понимать, что какую-то часть своих знаний он обязан отдать Отечеству своему».

Однако в этом направлении ничего не происходит, и об этом высказывании президента никто, кроме меня, почему-то, не вспоминает и за таланты не борется.

Конечно, сейчас государство сильно помогает развиться талантам школьников, чуть менее помогает раскрытию талантов студентов, а вот выпускники остаются без такой помощи. И этот вопрос надо деликатно решать. Об этом я, в частности, говорил при вручении мне государственной награды – знака отличия «За наставничество».

И не стоит пугаться платного образования, так как оно у нас и так наполовину платное, но не для толковых людей, так как по умолчанию предполагается, что именно они будут двигать образование, науку и экономику. Эти таланты и на самом деле делают это, но, к сожалению, далеко не всегда в нашей стране, и они ничего, кроме этических норм, не нарушают, так как с ними никто не подписывал договор при поступлении на учебу ни в вуз, ни в аспирантуру…

Об авторе: Анатолий Абрамович Шалыто – д.т.н., профессор факультета информационных технологий и программирования университета ИТМО.

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Ну как же работа не идёт? Буквально на днях появилась инициатива обязать родителей платить «алименты» своим совершеннолетним детям-студентам. Ещё один довод за то, чтобы отправить ребёнка за границу, но не после отечественного университета, а непосредственно в зарубежный университет. Особенно, если ребёнок способный. Тогда у него даже шанса не будет «остаться» в России.

Comments are closed.